Наталья Балыбердина(Гильгенберг)

В окне амбулатории свет горел третью ночь подряд. Арина уже не помнила, когда в последний раз снимала сапоги до рассвета. На подоконнике стыл чай, в коридоре пахло йодом и мокрой шерстью, а в столе, под картами вызовов и пачкой пустых бланков, лежал конверт с гербовой печатью. Она выдвигала ящик тихо, будто там был не лист бумаги, а чужой взгляд, который давно уже поселился у неё под рукой и ждал, когда его наконец заметят. Матвей заметил раньше. Он стоял в дверях, высокий, сутулый, в куртке на размер больше, и крутил в пальцах налобный фонарь, как будто пришёл не за матерью, а просто мимо проходил. — Ты домой придёшь или здесь останешься? — Приду. Ещё два человека. — У тебя всегда ещё два человека. Арина закрыла ящик коленом. — Матвей, не начинай. — А я и не начинал. Я спросил. Он сказал это ровно, без нажима, и от этого стало ещё тяжелее. Когда сын кричал, у неё хотя бы было на что отвечать. А вот такие тихие слова ложились на стол между бинтами и термометром, как лишний инструмент,