Светлана Серховец (Зорина)

Тринадцать копеек. Именно столько стоил белый батон в советском магазине — цена, которую не меняли десятилетиями, как будто кто-то наверху понимал: есть вещи, которые трогать нельзя. Запах свежего хлеба из пекарни — это, пожалуй, единственное, о чём советская эпоха не врала. Всё остальное можно было поставить под сомнение. Очереди, дефицит, лозунги на стенах. Но хлеб был настоящим. И это делало его чем-то большим, чем просто еда. Советская хлебная промышленность работала по единым государственным стандартам — ГОСТам. Белый батон нарезной, 400 граммов, выпекался по рецептуре, утверждённой ещё в 1950-е. Пшеничная мука высшего сорта, вода, соль, дрожжи, немного сахара и маргарина. Никаких улучшителей, никаких консервантов. Хлеб черствел уже на следующий день — и это было нормой, потому что свежий успевали съедать в тот же день. Его несли домой тёплым. И почти никто не доносил целым. Это был ритуал, который знали все. Мягкий, ещё горячий бок батона поддавался легко. Корочка хрустела. Мякот