Альфия Лукошкина(Якупова)

Осенью 1943 года в комендатуре одного из псковских уездов сидела молодая женщина и получала под расписку 250 рублей. Не за донос, не за работу переводчицей. За ребёнка. Отец малыша служил в вермахте, и германская военная администрация исправно платила ей ежемесячное пособие — как своей. Это не байка и не пропагандистская выдумка. С марта 1943 года на части оккупированной территории немцы официально ввели алименты для русских матерей, родивших от солдат рейха. Двести-триста рублей в месяц. И это, пожалуй, самый неудобный факт всей истории «полового коллаборационизма» — потому что он не укладывается ни в советскую версию событий, ни в нынешнюю. Официальная риторика долго держалась одной формулы: всё, что происходило между немецкими солдатами и советскими женщинами, — это изнасилование. Точка. Материалы Нюрнберга это подтверждают, преступления вермахта против женского населения задокументированы и не оспариваются. Но реальная картина оказалась сложнее — и признавать её начали только в 199