Альфия Лукошкина(Якупова)

В секретных архивах вермахта, которые пылились под грифом «Секретно», лежала одна странная бумага. Приказ №47. Сухой немецкий язык, педантичные формулировки. Но суть его заставляла волосы шевелиться на затылке. Командование 17-й армии обещало тысячу рейхсмарок и внеочередной отпуск любому, кто принесет голову одной женщины. Не генерала, не важного стратега. Женщины. В документе она значилась как «Шварцефрау» — Черная женщина. Это был единственный случай за всю Вторую мировую, когда за устранение женщины-бойца назначили персональную награду. Немцы её боялись до икоты. Офицер Курт Майер писал в дневнике незадолго до плена: «Я видел её в бою. Это не женщина. Это сама смерть в юбке». Хотя тут немец ошибался. Евдокия Завалий юбок на фронте не носила. Она носила черный морской бушлат, который стал последним, что видели сотни вражеских солдат. Характер у Дуси ковался не из стали, а из чего-то покрепче. 1936 год, село Новопавловка. В округе орудует банда. Взрослые мужики прячутся по погребам,

-Сударь, я не возьму ни копейки из своего выигрыша, предлагаю последний шанс отыграться: все это, - граф равнодушно кивнул на стол, заваленный векселями и банкнотами, - против княгини! Присутствующие ахнули: даже предлагать такое было неслыханным делом! Видано ли, требовать поставить на кон человека! И не девку крепостную, которым цена 3 копейки - пара, а достойную женщину, дворянку, княгиню, да что там, жену безнадежно проигрывавшего неудачника. -Ну-с, я жду Вашего решения, - Лев Кириллович смотрел на князя Голицына спокойно и насмешливо. - Все это - на Марию Григорьевну. Руки князя нервно дрожали, глаза блестели лихорадочным огнем: он проигрался в пух и прах. Все его состояние теперь ему не принадлежало, проклятый Разумовский его разорил вчистую! Но как поставить на кон жену? Это же скандал, да ему руки никто не подаст после этой карточной игры! Мысли вихрем проносились в голове. "А на что мне жена, которую не на что будет содержать? А если удача улыбнется, то останусь и при супруге,