Надежда Маслакова ПРОЦЕНКО

Сергей. Программист, тридцать восемь лет, живёт один с котом уже четыре года. Сам себя называет человеком системы — у него всё разложено по местам, и любой беспорядок в квартире он замечает сразу. Поэтому когда вещи начали пропадать — он это заметил очень быстро. А вот понял что происходит — только через полгода. Передаю его слова почти без правок. Кота зовут Бруно. Чёрно-белый беспородный, шесть лет, нашёл его у подъезда котёнком — он сидел в коробке и смотрел с таким видом, будто ждал именно меня. Я никогда раньше не держал животных, но как-то само сложилось. Бруно — кот спокойный. Не носится по квартире, не разносит вещи, не ворует еду. Утром встречает у миски, днём спит на кресле, вечером лежит рядом со мной на диване. Идеальное соседство. Так я думал. Первая пропажа случилась осенью. Я искал ключи от машины — точно помнил, что положил их на тумбочку у двери. Их там не было. Полчаса перевернул всю квартиру. Нашёл в коридоре под комодом. Подумал — забыл, бросил, не заметил. Бывает.

Она стояла у подъезда – худенькая, в расстёгнутой куртке, с тряпичной куклой в левой руке. Правой нажимала кнопки домофона без всякой системы: три, семь, один, снова три. Октябрьский ветер трепал полы куртки. Я уже доставала ключ из кармана, когда девочка обернулась. – Тётенька, вы тут живёте? Голос тонкий, чуть с хрипотцой. Я машинально отметила – не дефект, просто волнуется. Девять лет в детской логопедии приучают слушать чужую речь так, как музыкант слушает фальшь: непроизвольно, на каждом шагу. – Живу. А ты код забыла? Девочка кивнула. Прижала куклу плотнее – ладонь легла поверх кукольного живота, пальцы привычно обхватили мягкое тельце. Жест был не нервный, а привычный: так берут то, что носят с собой каждый день. Кукла была странная. Сшитая вручную, из ситца в мелкий цветок, с нарисованными глазами и ногами чуть разной длины. Не магазинная. Не модная. И что-то в ней мелькнуло знакомое – как слово, которое вертится на языке, но не даётся. Я приложила ключ к домофону. Дверь щёлкнул