Владимир Ануфриев

В интернете любят шутить про сложность русского языка. Мол, иностранцы ломают зубы о наши шипящие, плачут над падежами и впадают в кому от рукописной буквы «ж». Но это всё, как говорится, цветочки. Грамматику можно вызубрить, произношение — поставить. Настоящая бездна открывается там, где заканчиваются правила и начинается русская жизнь. Там, где логика выходит в окно, а смыслы начинают играть в прятки. Истинный масштаб бедствия мне помог осознать мой приятель Лоренцо. Настоящий, «дистиллированный» итальянец, которого угораздило влюбиться в Россию (и, кажется, в одну конкретную русскую девушку, но это уже другая история). Он приехал в Москву учить язык и «постигать эту вашу загадочную душу». Постижение души шло по стандартной программе: прогулки, борщ и попытки понять, почему у нас нельзя просто взять и улыбнуться незнакомцу в метро, не вызвав подозрений в слабоумии. В тот вечер мы сидели у него на кухне. За окном хлестал типичный июльский дождь, который у нас почему-то называется «гр

В военкомате было душно и шумно. Призывники толпились в коридоре, кто-то курил у окна, кто-то нервно переминался с ноги на ногу. Я сидел в сторонке с книжкой. Читал Достоевского. Не потому, что понтовался, просто действительно нравилось. — Смотрите, ботаник пришел, — хихикнул рыжий парень в спортивке. — Тебе в библиотеку надо, а не в армию. Остальные засмеялись. Я не ответил, продолжил читать. Привык к таким шуточкам еще со школы. Очки, худоба, вечно с книгами. Классический ботан. — Слышь, очкарик, ты вообще подтягиваться умеешь? — не унимался рыжий. — Умею, — коротко ответил я. — Ага, один раз небось. Рядом сидел здоровенный парень с татуировками на руках. Он оглядел меня с ног до головы и усмехнулся. — Тебя в хозвзвод определят. Картошку чистить будешь. Я пожал плечами и вернулся к книге. Спорить не было смысла. Пусть думают что хотят. Через полчаса начали вызывать по фамилиям. Я зашел в кабинет, где за столом сидели трое офицеров. Полковник в центре, по бокам майор и капитан. Все

«Когда человек уходит, то что остается, исчезает ли насовсем его духовная составляющая?» Когда-то на этот вопрос известный биолог, создатель теории волнового генома Петр Гаряев ответил «нет». И это отрицание не было очередной научной гипотезой, многие из которых так и не становятся истиной. Отвечая на этот вопрос, Петр Гаряев заявил, что этот факт он подтвердил прямыми экспериментами. Эти эксперименты помогли ученому найти ответ и на другие вопросы. Например, о том, почему иногда в первые дни после ухода человека его близкие родственники ощущают присутствие ушедшего? Давайте перенесемся в ту самую лабораторию, где все и началось. Это было в далеком 1984 году. Представьте себе темноту, монотонное гудение высокоточных приборов и тонкий, как игла, луч лазера. В такой обстановке Петр Гаряев проводил, казалось бы, рутинный эксперимент. Он поместил молекулу ДНК в спектрометр и пропустил через нее мощный луч света. На мониторе прибора возникла привычная картина: ДНК, как ей это и положено, пр