Геннадий Шейко

— Тётенька, можно я у вас в подъезде постою? Погреюсь немножко и уйду. Валентина Петровна обернулась на голос. У самой двери, прижимая к груди потрёпанную спортивную сумку, стояла девушка. Тоненькая, в куртке не по погоде, с посиневшими губами. Начало марта на Урале — это не весна, это самая настоящая зима, только злее, потому что уже обещали тепло, а его всё нет. — А почему именно в нашем подъезде? — спросила Валентина, придерживая тяжёлую дверь. — Мне больше идти некуда, — просто ответила девушка и опустила глаза. Валентина хотела сказать что-то строгое, дежурное, вроде «ходят тут всякие», но слова застряли в горле. Слишком уж честно это прозвучало. Не жалобно, не заученно, а именно честно. Так говорят люди, которым действительно некуда идти. — Ну, грейся, — пожала она плечами и стала подниматься на свой второй этаж, чувствуя спиной чужой взгляд. Дома было тихо. В этой тишине Валентина Петровна жила уже четвёртый год, с тех пор как сын Дмитрий после ссоры хлопнул дверью и уехал на с