Клавдия Алехина

Самолёт коснулся взлётной полосы. Мы с женой и сыном прибыли на Родос. Супруга, которая очень боится летать, облегчённо выдохнула, а наш одиннадцатилетний пацан, устав от долгого перелёта да от перепада давления, радостно уставился в иллюминатор. – Ну вот, трусиха, прилетели. И чего ты так боишься? – я погладил ладонь жены. – Долго нам до гостиницы ехать? – спросила она. – Судя по тому, что остров в длину всего семьдесят километров, то недалеко. Покинув аэропорт и узнав у туроператора, кто нас довезёт до гостиницы, мы направились к припаркованному целому ряду автомобилей с шашечками. Взгляд мой остановился на женщине, она, как и мы, двигалась к стоянке, волоча чемодан на колёсиках. – Ты чего на неё уставился? – супруга удивлённо посмотрела на меня. – Мурка… – Кто? Бредишь от жары? – Подожди Вер… Да нет, не может быть… показалось, – я потёр надбровную дугу, – невозможно. – Да кто она такая? Что за Мурка? Откуда ты её знаешь? У меня не было секретов от жены, мы доверяем друг другу, поэто

Тамара увидела дочь у витрины с пирожками и сразу поняла: та пришла не за ней. Ева стояла в светлом пальто, морщилась от запаха жареного лука и смотрела мимо матери, как будто вокзального буфета никогда не было в их жизни. К вечеру на станции всегда делалось особенно гулко. Сначала приходил поезд из области, за ним электричка, затем, без всякой паузы, начинали скапливаться те, кто вечно приезжал раньше времени и бродил по залу ожидания с пакетами, сумками, пластиковыми стаканами. В такие часы в буфете никто не разговаривал для удовольствия. Просили чай. Брали пирожки с картошкой. Спрашивали, когда будет свежая выпечка. Оставляли на стойке мелочь, сдачу не ждали, торопились к табло. Тамара этот ритм знала наизусть. У нее руки сами помнили, где лежит сахар, где салфетки, как быстро вынуть стакан, чтобы не обжечь пальцы, как ответить недовольному человеку так, чтобы он замолчал и не задерживал очередь. Она как раз протирала витрину, когда заметила Еву в отражении. Дочь не вошла сразу. Сто

- Аркадий Петрович, добрый день. Это вас из приюта «Надежда» беспокоят. Вы собаку свою забирать собираетесь или как? Просто хочу напомнить: мы с вами на месяц договаривались, а прошло уже полгода. Ирина старалась говорить спокойно, но внутри у неё всё «кипело» от возмущения. Она еле сдерживалась, чтобы «не перейти на личности» и не обозвать Аркадия Петровича самыми нелестными словами. Нет, правда. Собака верно ждёт его уже полгода, а он… Он только и делает, что кормит «завтраками». Ни стыда, ни совести. Ирина, если честно, уже пожалела, что вообще согласилась пойти ему навстречу. Она ведь думала, что у него действительно сложные жизненные обстоятельства. А теперь уверена, что причина, по которой этот человек отдал на «передержку» своего четвероного друга, заключается совсем в другом. Ему просто не хочется ухаживать за постаревшим псом. Выгнать его на улицу – СОВЕСТЬ не позволяет. Пусть и в зачаточном состоянии, но она (совесть) у него всё же, видимо, имеется. А конкретно в данном сл