Алексей Рязанов

В новой авторской колонке политического аналитика Василия Епанчинцева выясняем, есть ли у запретов пределы и что на самом деле скрывается за ограничениями разного рода. Государство обожает запреты. Запрет — это самый простой политический жест. Он звучит решительно, быстро дает ощущение контроля и почти всегда продается как забота. О детях, о морали, о безопасности, о традициях, о будущем. Запрет удобно объявлять в кризис, удобно использовать вместо разговора, удобно подменять им сложную работу. Но у запретов есть одна неприятная особенность. Они быстро размножаются и со временем начинают жить собственной жизнью. Сначала запрещают опасное. Потом сомнительное. Потом неудобное. Потом просто незнакомое. Сколько можно запрещать, прежде чем запрет перестанет быть инструментом порядка и станет инструментом распада доверия. Парадокс в том, что государство почти никогда не прекращает запрещать по доброй воле. Оно останавливается, когда запреты перестают работать и начинают вредить власти сильне