Frieda Reich

А ещё он засадил его деревьями и заселил животными. Что двигало этим человеком, который бросил цивилизованную жизнь и хорошую работу и превратился практически в отшельника? Наверняка каждый из вас знаком с вымышленной историей Робинзона Крузо, слышал про реальных людей, которые годами жили в одиночку на острове. Но они попадали туда случайно и хотели поскорее вернуться в цивилизацию. Но 99 лет назад родился Брендон Гримшоу — человек, который в 40 лет сам уехал из цивилизованного мира. Он купил необитаемый остров на Сейшелах и поселился на нём. Давайте погрузимся в удивительную историю жизни, труда и дружбы одного человека. Брендон родился в Англии в 1925 году. Жил он в приличном доме вместе с родителями, бабушкой, дедушкой и другими родственниками по линии отца. Последний служил во времена Первой мировой, у него было два ранения, отравление газом. В мирное время он открыл свой бизнес в телеиндустрии. Мать Брендона – кулинар и винодел, любила театр и книги. И эту любовь передала сыну. Н

– Опять вы свои деревенские порядки в мой дом тащите! Ну сколько раз можно повторять, что мы не едим эту жирную домашнюю сметану и не храним банки с соленьями в дизайнерском холодильнике? Высокий, ухоженный мужчина с модной стрижкой раздраженно захлопнул дверцу серебристого рефрижератора, встроенного в кухонный гарнитур. Он одернул рукава своей дорогой кашемировой водолазки и брезгливо посмотрел на плотные холщовые сумки, стоявшие на светлом керамограните в коридоре. Галина Николаевна молча сняла легкую осеннюю куртку, аккуратно повесила ее на крючок и только после этого повернулась к зятю. Ее лицо, тронутое легкой сеточкой морщин от постоянной работы на свежем воздухе, оставалось абсолютно спокойным. Она не стала оправдываться или повышать голос, хотя внутри все сжалось от привычной уже обиды. – Здравствуй, Максим, – ровным тоном произнесла она, проходя к раковине, чтобы вымыть руки. – Лена просила привезти свежих овощей из теплицы. И творог она любит. – Лена много чего говорит, – фыр

В то утро я протирала зеркала, как всегда. Николай смотрел на меня со стены – молодой, серьёзный, в форме железнодорожника. Тридцать пять лет этот портрет висел надо мной, пока я стригла чужие затылки и слушала чужие истории. Через четыре часа я сняла его и убрала в ящик. А началось всё с пачки детских салфеток. Мой салон – две комнаты в старом быткомбинате на Советской. Два кресла, две раковины, одна вывеска – просто «Вера». Тридцать пять лет на одном месте. Крутогорск у нас городок маленький, пять тысяч населения, и половину этого населения я стригла хотя бы раз. Мишка, сын, давно уехал в Ярославль, звонит раз в две недели, присылает фотографии внучки. Коля... Коля остался на стене. Мне пятьдесят восемь. Волосы я крашу сама – тёмно-русый, почти в цвет того, что было в двадцать. Руки у меня крупные, с широкими пальцами, не женственные совсем, но клиентам это нравится, они говорят – хваткие, и ножницы в них лежат надёжно. Голос у меня низкий, чуть хрипловатый. Химия за столько лет въел

В доме Журавлевых назревала буря, хотя, на первый взгляд, семейная лодка супругов плыла по жизненному морю в неизменно прекрасную погоду. – Бывают же и в наши дни такие пары: всегда и везде вместе, ни тебе ссор, ни разводов. Да, повезло Наташке с мужем, – говорили подруги и знакомые Натальи Анатольевны. – Вот у Журавлева жена понятливая, на рыбалку таких деликатесов наготовит, еще и бутылочку для аппетита положит и не названивает каждый час, не позорит перед мужиками, – ставили Наталью в пример своим женам приятели и коллеги Евгения Дмитриевича. До недавнего времени супруги и сами были полностью довольны друг другом - а может, просто не хватало времени задуматься, все ли на самом деле так хорошо. Поженились Наталья и Евгений еще студентами, богатых родителей ни у одного из них не было, поэтому становиться на ноги пришлось самостоятельно. Большая часть жизни прошла в финансовом марафоне: зарабатывали на квартиру, машину, учебу сына… И вот, когда и дом стал полной чашей, и сын ушел на во

– Здравствуйте, Лидия Петровна. Вы знаете, кто я? На пороге стояла молодая женщина. В руках она неловко держала свёрток с ребёнком – видно было, что ей непривычно и некомфортно. Малыш тихонько всхлипывал, но мать будто не замечала этого: она нервно оглядывалась по сторонам, избегая смотреть в глаза хозяйке дома. Она это сделает, назад дороги нет! Точно сделает… Лидия Петровна невольно отступила на шаг назад, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Она окинула девушку внимательным взглядом – та выглядела измождённой, под глазами залегли тёмные круги, губы были плотно сжаты. Кто она? И что ей все-таки нужно? – Нет, я тебя не знаю, – нахмурилась Лидия Петровна, невольно делая шаг вперёд. Её взгляд метнулся к ребёнку, потом снова к девушке. В груди защемило от недоброго предчувствия. – У тебя малыш плачет, ты разве не слышишь? – Может, вы успокоите? У меня не получается, – бросила незнакомка безразличным тоном, чуть покачивая свёрток, но без всякой попытки действительно утешить мла