Дмитрий Поляков

На самом деле, нам точно не известно, что означали слова, ставшие боевым кличем донских и волжских казаков, которые отдельной организации не представляли, а были лишь подразделением первых. «Сарынь на кичку!», - кричали славянские воины, когда атаковали речные кораблики русских купцов и казанских торговцев. «Сарынь на кичку!», - восклицали они, когда грозный Терек, на высокий берег выгоняли сорок тысяч лошадей. «Сарынь на кичку!», - орали разбойники, поступившие на службу московским царям и неожиданно ставшие из грабителей защитниками Руси, когда выходили на бой с крымцами в соотношении один к десяти. Но татарская версия этого грозного боевого клича вполне вероятна, более того – она самая обоснованная. Просто потому, что тюрки широко присутствовали среди станичников, были их главными торговыми партнерами, становились врагами в военное время, из степных девушек казачки брали (точнее, воровали и иногда покупали) своих жен, и даже само слово «казак» имеет тюркское происхождение. Итак, что

Великая евразийская степь, протянувшаяся от Дуная до Монголии, никогда не была тихим местом. Это был гигантский плавильный котел, где народы сталкивались, смешивались и исчезали, оставляя после себя лишь смутные упоминания в летописях. В этом вечном движении, в этом кипящем бульоне этносов, в XII-XIII веках на исторической сцене появляется загадочный и малоизученный народ — бродники. Само их имя звучит как намек на судьбу: от славянского «бродить», «скитаться». Это были люди без корней, вольные странники, выбравшие своей родиной Дикое поле — ничейные земли на побережье Азовского моря, в низовьях Дона и Днестра. Говорить об их этнической чистоте бессмысленно. Степь не терпит моноэтничности. Бродники были конгломератом, пестрым сборищем авантюристов и изгоев самого разного происхождения. Византийский историк Никита Хониат, описывая их участие в болгарском восстании 1185 года, называет их «ветвью тавроскифов», то есть русов, но тут же добавляет, что это «народ, любезный богу войны». Вероя