Павел Борщ

Владимир Игнатьевич Черданцев Городской телефон зазвонил громко, нагло и как-то совсем уж по бессовестному. Не вовремя, потому как. Слишком поздно, а может наоборот, слишком рано. Это, смотря, кому как, – но ровно в три часа ночи. Хозяин, немолодой мужчина, только что семьдесят минуло ему, чертыхаясь, а если откровенно, вспоминая и боженьку и мать свою, прошлёпал к телефону. - Ну, и позвольте полюбопытствовать, кому это не спится в такую ночь глухую? - …ую, …ую, - эхом раздалось в трубке. Вот и пойми, или это человек сказал или послышалось спросонок. А может это эхо в трубке, этакая, знаешь ли, реверберация. Значение слова этого хозяин не знал точно, но уж больно загадочно и красиво оно звучало. Почему бы не произнести его, хотя бы и про себя. Вениамин Иванович, так звали-величали нашего полусонного хозяина, совсем не склонен был в такую пору шутковать, но ответить собрался достойно. Мол, если не спится тебе, сосок поросячий, кем ты сейчас изволил представиться, так лучше пошарь подл