90 лет назад родился мой отец - Шестун Вячеслав Александрович в г.

Вязники Владимирской области, где его отец (мой дед) Шестун Александр Иванович служил замполитом полка.
Папа закончил Машиностроительный институт и всю жизнь до пенсии работал инженером на крупнейшем в Серпухове Радиотехническом заводе (РТЗ) оборонно-промышленного комплекса.
Я слыл его любимчиком, но у старшего брата Игоря в покровителях значились Зинаида Львовна и Александр Иванович, которых отец беззаботно любил и беспрекословно слушался.
Вячеслав Александрович возил меня с собой в командировки по работе на военных кораблях, на вторую Родину деда к его старшему брату Леонтию Шестуну в хутор Калачевского района Волгоградской области (Шестуны из Запорожья), где мы ловили сазанов, красноперок, щук, а потом всю зиму лакомились таранкой. Гостили у родственников Зинаиды Львовны в Харькове: Осиновских и Фельдманов.
Отец отдал меня в музыкальную школу по классу баяна, водил по поликлиникам после очередной уличной драки, приезжал в пионерские лагеря на родительский день, изредка мы удили рыбу на Оке по несколько дней с палаткой…
Папа фанатично собирал марки, значки, конверты, монеты, но так и не смог сделать меня филателистом. Я стремился к большим заработкам, карьере, чтобы вытащить семью из беспросветной нищеты.
Вячеслав Александрович не мог на мизерную зарплату инженера обеспечить семью, снабдить необходимым минимумом даже по скудным меркам СССР, хотя и отказывал в командировке себе во всем: экономил на обедах, ж/д билетах (просил корешок от купе, а сам ехал в общем), гостинице – мясо в нашем холодильнике появлялось только по большим праздникам.
Основной рацион семьи – картошка с огорода, квашеная капуста, соленые грибы и огурцы, рыба эконом класса типа мойвы по 10 копеек за килограмм.
Однажды, будучи подростком, я закупил в Ленинграде жевательных резинок, сделанных в СССР, по 15 копеек за штуку, а продал их по рублю в закрытом г. Кронштадт своим сверстникам, куда мы прибыли в командировку от завода РТЗ.
Узнав это отец в осадок выпал, не понимая, как так возможно.
После окончания институтов мы с Игорем вернулись в Серпухов и как-то в 90-х проходили сквозь рынок от бабушки к своему дому с отцом. Встретили на пути нетрезвую группировку бывших боксеров, требующих уплаты дани. Один из гопников вырубил отца, так мы с братом били их до потери сознания, выразив кулаками свою любовь к нему.
Папа обожал на пенсии путешествовать по Советскому Союзу, имея ограничения с военного завода РТЗ на выезд в зарубежные туры, но он и сам не хотел ехать во «вражеские» капиталистические страны. А я мечтал показать ему мир с целью сломать коммунистические стереотипы.
В 90-х мой бизнес пер в гору, что позволяло отправлять маму по всем уголкам планеты от Европы и США до экзотических стран Азии и Африки. С большим трудом выправил загранпаспорт отцу, использовал все свое красноречие, чтобы убедить его оставить любимую дворняжку – Шарика – у меня дома на время поездки.
Зоя Михайловна несмотря на развод взяла с удовольствием роль гида по «Загнивающему Западу», но внезапная смерть отца оборвала наши грандиозные совместные планы, а как я мечтал, чтобы они были вместе.
Сразу после выборов в декабре 2003 года власть жестоко репрессировала меня за несогласованную победу на пост Главы Серпуховского района, очерняя в СМИ и с помощью уголовного преследования. В день выборов киллер метнул гранату Ф-1, изрешетив мою машину Volvo S-70 и выбив окна в доме, где находился предвыборный штаб.
Мой охранник получил два осколочных ранения, а я отделался контузией, находясь в метре от него.
В это тяжелое время соседи отца позвонили Игорю и сообщили, что Шарик воет второй день подряд, и брат поехал по моргам Москвы, в одном из которых нашел тело отца как неопознанный труп не в холодильнике, хотя в его вещах лежал паспорт с нашими с братом визитками.
Полицейского, не сообщившего родственникам о погибшем в метро, по-быстренькому уволили и скрыли от нас его установочные данные. Оказалось, отец поехал в Москву с кипой заказных газет, где политтехнологи оппонентов, используя методы черного пиара, представляли меня как криминального лидера, (примерно как сейчас меня поливают грязью под видом "неоднозначности" в некоторых оппозиционных газетах) к своим единомышленникам – крайне левым: Анпилову, Крючкову, Сажи Умалатовой… с просьбой защитить сына, а что произошло дальше – нам неведомо…
Папе на тот момент было 67 лет. Он не пил, не курил всю жизнь, ездил на велосипеде, любил плавать и загорать – вел здоровый образ жизни. На его похороны никто кроме родственников не пришел, а он работал на пенсии председателем кооперативного дома – все боялись опалы губернатора.
Могилу по его желанию выкопали рядом с его родителями, без которых он реально осиротел.
Внешне я похож на отца черными волосами, а Игорь – блондин, зато у брата с возрастом появилась такая же мимика.
Вячеслав Александрович настолько любил и гордился мной, что, зная его радикальную сущность, он как минимум облился бензином и поджег бы себя на Красной площади, выступая против фейкового осуждения сына за ролик на YouTube с записью угроз в Кремле на «пожизненный» срок.
Помогать отцу бывало непросто из-за категоричного аскетизма. Удалось отремонтировать его простенькую дачу и двухкомнатную хрущевку, но он упрямо продолжал перевозить урожай на велосипеде, заставляя меня краснеть от упреков жителей за невнимание к отцу.
В 90-х при встрече со мной или Игорем он по многу разу повторял в нос: «Надо жениться», а мы с Игорем бессовестно пародировали его за спиной.
Дедушка Слава расцветал, когда ему удавалось понянчиться с внуками – Ваней и Машей, а моему старшему сыну Саше он привил любовь к шахматам.
С юбилеем, папочка! Ты жив в наших сердцах!