Татьяна Ивановна

Представьте: ребёнок рождается в императорском дворце, его отец — красавец-гвардеец, мать — будущая самодержица всея Руси. Казалось бы, золотая колыбель и безоблачное будущее. Сын-бастард Екатерины II Алексей Бобринский На деле же младенца тайком выносят из дворца, завернув в бобровую шубу, пока император смотрит на пожар. Алексей Бобринский, внебрачный сын Екатерины II и графа Григория Орлова, прожил жизнь, которая больше похожа на авантюрный роман, чем на биографию аристократа. Он был сослан собственной матерью, промотал состояние в парижских казино, получил графский титул от брата, которого едва знал. А его потомки сыграли важную роль в жизни страны - создали сахарную империю и изменили экономику России. Давайте обо всём по порядку. Операция «Бобровая шуба»: как скрывали сына императрицы Апрель 1762 года. Екатерина беременна от Григория Орлова — статного гвардейца с репутацией донжуана. Проблема в том, что на троне сидит её законный муж Пётр III, который её ненавидит и планирует отп

Григорию Пушкину, второму сыну великого поэта, Господь поэтического дара не дал. Но он вошел в историю тем, что заботливо хранил память о своем великом отце и стал последним хозяином Михайловского, родового гнезда Пушкиных. Младший сын Младший сын Александра Сергеевича Пушкина родился 14 мая 1835 года в Петербурге, когда семья проживала на даче на Черной речке. Наталья Николаевна хотела дать младшему сыну имя Николай, в честь своего отца, но Пушкин настоял на имени Григорий – так звали родоначальника древа Пушкиных. Мальчику было всего год и восемь месяцев, когда после смертельного ранения на дуэли скончался его отец, поэтому он его совсем не помнил. Но благодаря воспитанию, он с детства осознавал, что является сыном и наследником великого русского поэта. Григорию уже исполнилось девять лет, когда его мать, Наталья Николаевна, второй раз вышла замуж – за генерала Петра Петровича Ланского. Он принял детей Пушкина как родных, поэтому любовью Григорий обделен не был. Образование Григорий

В августе 1942 года к берегу высокогорного озера Иссык-Куль причалила баржа. На пристани стояла худенькая девушка в простом платье – секретарь сельсовета из ближайшего киргизского села. Звали её Токтогон Алтыбасарова, и по документам ей шёл восемнадцатый год. С баржи начали сводить детей. Смотреть на них было страшно. Опухшие от голода лица, непропорционально большие головы на тоненьких шеях, остановившиеся глаза. Многие не могли идти сами – их несли на руках или укладывали на брички. Это были ленинградцы, которых вывезли через Ладогу из осаждённого города. Всего их было 160 человек возрастом от полутора до двенадцати лет. Токтогон смотрела на них и, по словам её сына Марата, не могла вымолвить ни слова. Курменты – отдалённое горное село на берегу Иссык-Куля, где почти всё население было киргизским и почти никто не говорил по-русски. Токтогон выросла здесь, в обычной семье, и тем не менее с раннего детства умела читать – сама научилась, без учителей. А потом случилось и вовсе необъясни