Вкусные рецепты на каждый день.

Сделал тест ДНК на дочь - результат 0%. Жена клялась, что моя". Пришёл к психологу с бумагой на руках,он сказал 3 слова, которые всё решили Я сидел в кабинете психолога Павла Сергеевича и не мог начать говорить. В руках тряслась бумага — результаты теста ДНК. Смотрел на цифры и не верил. Вероятность отцовства: 0,00%. Павел Сергеевич ждал молча. Опытный психолог, лет шестидесяти, видевший всякое. Но даже он понимал — сейчас передо мной человек на грани. Наконец я выдавил: — Она не моя. — Кто? — спросил он тихо. — Дочь. Кате восемь лет. Я растил её восемь лет. А она не моя. Я положил бумагу на стол. Павел Сергеевич взял, прочитал. Кивнул. Вернул мне. — Расскажите сначала. И я рассказал. Как всё началось: сомнения Мне сорок девять лет. Жене Оксане сорок семь. Вместе двадцать лет. Дочь Катя родилась, когда мне было сорок один. Долгожданный ребёнок. Мы пытались десять лет. Уже смирились, что не будет детей. И вдруг — беременность. Я был счастлив. Носился вокруг Оксаны, готовил детскую комнату, покупал игрушки. Катя родилась — я плакал от счастья. Первые годы не замечал ничего странного. Ребёнок как ребёнок. Светленькая, голубоглазая, как я. Но года в четыре начал замечать: она совсем на меня не похожа. Черты лица, мимика, жесты — всё чужое. — Окс, а Катя на кого похожа? — спрашивал я. — На мою бабушку, — отвечала жена. — Вот увидишь, вырастет — копия будет. Я верил. Отгонял мысли. Но в семь лет Катя заболела. Нужна была кровь для анализов. У меня вторая положительная, у жены — третья положительная. А у Кати — первая отрицательная. Я спросил врача: — Как такое возможно? Врач пожала плечами: — Генетика сложная штука. Бывает. Но я пришёл домой и погуглил. При наших группах крови у ребёнка не может быть первой отрицательной. Это невозможно. Я спросил жену: — Окс, а ты точно помнишь свою группу крови? — Конечно помню. Третья положительная. Всю жизнь знаю. — Может, ошиблись когда-то? — Не ошиблись. Она врала. Я видел это по глазам. Тест: когда решился Я ещё полгода терпел. Смотрел на Катю и думал: может, я параноик? Может, правда генетика? Но не мог успокоиться. Каждый раз, когда видел её, думал: чья ты? Три месяца назад я тайно сделал тест ДНК. Взял волосы Кати с расчёски, свои волосы, отнёс в лабораторию. Результат пришёл через две недели. Я открыл письмо. Прочитал. Вероятность отцовства: 0,00%. Я сидел на кухне и смотрел в стену. Час. Два. Не мог пошевелиться. Потом вошла Оксана: — Ты чего такой? Я молча протянул ей бумагу. Она прочитала. Побледнела. Села на стул. — Это... это ошибка, — выдавила она. — Какая ошибка? Там написано: вероятность ноль процентов. — Может, перепутали анализы! — Оксана, чей это ребёнок?...продолжение... 

Коллега (45 лет) попыталась подсидеть меня на работе. Я не стала плести интриги, а сделала один ход, после которого она уволилась сама Светлана на первый взгляд — милейшая женщина. Сорок пять лет, ухоженная, с мягким голосом и вечной готовностью помочь. Принесёт кофе, спросит, как дела у детей, похвалит блузку. Такие обычно нравятся всем, особенно руководству. Я свой пост начальника отдела продаж занимала почти десять лет. Не высиживала, а именно занимала — строила систему с нуля, собирала команду, выбивала бюджеты, защищала проекты. Мне было под пятьдесят, и я знала цену своему месту и своей репутации. Интриги я не любила, считая их занятием для тех, кому нечем блеснуть в работе. И поначалу я Светлану даже не раскусила. Ну, активная. Ну, амбициозная. Что в этом плохого? Первый звоночек прозвенел через месяц. На общем совещании я представила предварительные выкладки по новому проекту. Светлана внимательно слушала, а потом, когда наш генеральный задал уточняющий вопрос, вдруг взяла слово: — Марина Викторовна всё верно говорит, — начала она своим елейным голосом, — но я бы хотела дополнить. Если посмотреть на эти данные под другим углом… И она пересказала мою же идею, которую я озвучила ей за чашкой чая накануне, только другими словами и с более уверенной подачей. Генеральный одобрительно кивнул: «Хорошее замечание, Светлана… Игоревна? Продолжайте». Я тогда промолчала. Списала на случайность. Но случайности стали системой. Она начала «забывать» ставить меня в копию важных писем. Могла «случайно» столкнуться с генеральным у лифта и «между делом» рассказать ему о «наших» успехах, где «мы» — это в основном она. Когда один из моих сотрудников допустил мелкую ошибку, она не пришла ко мне, а побежала напрямую к начальству — не жаловаться, нет, а «посоветоваться, как лучше исправить ситуацию, чтобы не подвести отдел». Команда это видела. Молодые ребята смотрели на меня с вопросом, старички — с сочувствием. В воздухе запахло интригой, липкой и неприятной. Самое паршивое было то, что её тактика работала. Генеральный, человек занятой и не склонный вникать в детали, видел то, что ему показывали: активную, неравнодушную сотрудницу, которая «горит работой». А я на её фоне стала выглядеть уставшей, инертной и не слишком открытой к «свежим идеям». Однажды он вызвал меня к себе и сказал: — Марина Викторовна, что-то у вас в отделе… неровно. Вот Светлана Игоревна предлагает оптимизировать процессы. Может, прислушаетесь? Она кажется очень толковой. Я вышла из его кабинета и поняла: ещё немного, и я буду «прислушиваться» к ней уже как к своей начальнице. Можно было пойти по стандартному пути: собрать компромат, устроить скандал, пойти к генеральному с ответными жалобами. Но я знала, что это тупик. Я бы только подтвердила свой образ «токсичной интриганки» и окончательно проиграла. Нет, воевать на её территории я не собиралась. Я решила, что бить нужно не по ней, а по её главной опоре — по её же собственной, раздутой до небес амбиции. Мой ход зрел около недели. И случай подвернулся идеальный. Нам предстоял самый важный проект года — выход на новый региональный рынок. Сложный, рискованный, но в случае успеха суливший огромные бонусы и повышение. Все знали, что этот проект — мой. Я его готовила полгода. Светлана уже несколько недель кружила вокруг него, как коршун, закидывая генерального своими «идеями» и «предложениями». Она была уверена, что если не получит проект целиком, то как минимум войдёт в него моим заместителем. Настало время решающего совещания. Вся верхушка в сборе. Я встаю с докладом, раскладываю основные тезисы, показываю наработки. Все слушают, кивают. Светлана сидит с таким видом, будто это она тут королева бала, и вот-вот произнесет свою коронную речь.………. Продолжение