История на вечер | Рассказы

— Я у князя Мещерского восемнадцать лет на выезде служил. Первым кучером. А ты меня в графы записала. * * * Родословную Нина собирала семь месяцев и собрала хорошо. Она сидела в областном архиве по субботам, выписывала из метрических книг, заказывала сканы ревизских сказок, писала в три районных архива и один раз ездила в Тверь. К августу у неё было девять поколений по материнской линии и шесть по отцовской, всё с датами и ссылками на дела и листы, сведённое в схему на трёх склеенных ватманах. Бабушке в сентябре исполнялось восемьдесят, и это был подарок. Тётка Галина Петровна приехала смотреть в конце августа. Смотрела она минут двадцать, водя пальцем, потом сказала: — Нина. А где графы? — Какие графы? — Наши. Бабушка всю жизнь говорила, что мы из графов. — Бабушка говорила, что её бабушка служила у господ. Это разные вещи. — Значит, служила и породнилась, — сказала Галина Петровна. — Так и пиши: происходим из графского рода. Нина попыталась объяснить про документы. Гал

— Хорошо, когда тебя ждут, — сказала она, берясь за ручку. — Мой-то меня не пустил. * * * Женщина стояла у указателя на Ольхово, и Антон притормозил, потому что было темно, минус восемнадцать и до ближайшего жилья двенадцать километров. Лет ей было под семьдесят. Пальто тёмное, длинное, платок, в руках ничего. — Довезите до дому, — сказала она. — Тут недалеко. Он ехал из командировки, вышел на день раньше срока и жене не сказал, потому что хотел приехать без предупреждения. Всю дорогу женщина расспрашивала. Женат ли. Сколько лет женаты. Как зовут жену. Ждёт ли она его сегодня. Знает ли, что он едет. Антон отвечал охотно, потому что до города было ещё сорок минут, а разговор коротал дорогу. У поворота на деревню она попросила остановить. — Хорошо, когда тебя ждут, — сказала она, берясь за ручку. — Мой-то меня не пустил. Дверь хлопнула. Антон проехал километров тридцать, прежде чем посмотрел в зеркало. Женщина сидела сзади. Он ударил по тормозам, встал на обочине, обернулся

Сад достался Анне вместе с домом, участком в сорок соток и долгом по налогу за три года. Яблони стояли в четыре ряда. Три ряда были обычные, посаженные в шестидесятых, старые, дуплистые, дававшие мелкое кислое яблоко, которое никто не собирал. А четвёртый ряд шёл вдоль забора, и в нём росло девять деревьев. Про четвёртый ряд бабушка говорила одно и то же, всю жизнь, каждое лето, пока могла говорить: — Эти не трогай. Три ряда руби, эти не трогай. Анна спрашивала почему. — Потому что это наши. Под каждым деревом четвёртого ряда в землю была вкопана дощечка. Дощечки к две тысячи двадцать четвёртому году сгнили все, кроме двух, и на одной из них ещё читалось карандашом: «Николай, 1971». Бабушка умерла в марте. Игорь приехал в апреле. — Сорок соток по кадастру, — сказал он. — Под ИЖС. Я нашёл покупателя, берут целиком, четыре миллиона двести. Аня, это реальные деньги. — Там сад. — Там дрова. Спорили они три недели. У Игоря было двое детей, ипотека и работа, с которой его сокр

В графе «должность» у него стояло: «специалист по исполнению обещаний». — Это как? — Что обещано, то и делаю. Буквально. * * * Объявление, по которому пришёл Аркадий Чертов, Лида написала сама. Написала в пятницу, в конце дня, с раздражением, потому что клиент четвёртый раз завернул текст, и в графе «требования» она поставила: «Ищем человека, который сделает невозможное». В понедельник он сидел в приёмной. Неприметный мужчина лет пятидесяти, в сером, с папкой на завязках. — Я по объявлению, — сказал он. — Вы написали: невозможное. Я умею. Резюме у него было на одном листе. В графе «образование» стояло: «домашнее». В графе «опыт работы» — «продолжительный». В графе «должность» — «специалист по исполнению обещаний». — Это как? — спросила Лида. — Что обещано, то и делаю. — В смысле выполняете обязательства? — В смысле исполняю обещания, — сказал он. — Буквально. Лида работала в кадровом агентстве «Перспектива» шестой год и людей со странностями видела достаточно, чтобы не пуг

«Устраняем ночные шумы, сквозняки и самопроизвольное перемещение мебели. Работаем по договору. Выезд бесплатно». * * * Обнаружил Семён это случайно, на объекте, где травил тараканов. Объект был так себе: двушка в старом фонде, хозяин собирался делать ремонт и хотел, чтоб сначала вывели насекомых. Семён отработал холодным туманом, вернулся через сутки собирать павших и включил пылесос. Пылесос был промышленный, польский, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, доставшийся Семёну от отца вместе с гаражом. Фильтр в нём стоял не родной. Родной рассыпался ещё при отце, и вместо него отец поставил кассету от вентиляционной установки с закрытого молокозавода. И когда Семён провёл щёткой вдоль плинтуса, пылесос втянул женщину. Женщина была полупрозрачная, лет шестидесяти, в халате, и до этой секунды она стояла у окна и ничего не делала. Пылесос дёрнулся, взвыл на низкой ноте и замолчал. Семён отключил его, отнёс в машину и три дня не спал. На четвёртый он поехал в гараж, поставил

Мешок сахара Ирина нашла в кладовой во вторник, и первое, что она сделала, — пересчитала свои. Своих было четыре, по накладной четыре, а стояло пять. Пятый был чужой: другой производитель, другая фасовка и наклейка ценника магазина «Радуга», который стоял через дорогу. — Валер, — сказала она. — Ты сахар докупал?

Мастерскую по заточке и продаже ножей Марина унаследовала от деда Тимофея вместе с домом и присказкой, которую слышала с детства так часто, что перестала её замечать: нож голым не дари, дари с монеткой, иначе дружбу перерубишь. Дед брал за каждый подаренный клинок символическую копейку — не как оплату, а как обмен, чтобы вещь не считалась подарком, а покупкой. «Подарок режет отношения, — говорил

Наталья Сергеевна разносила пенсии и продукты одиноким старикам в трёх деревнях за Камой уже девятый год — с тех пор, как приняла участок у Валентины Игнатьевны, уходившей на покой. Валентина Игнатьевна передавала ей не только маршрут и список подопечных, но и правило, которое сама переняла от прежней разносчицы: ничего не подавать через порог. Ни хлеб, ни деньги, ни лекарство. Хочешь отдать —

Стас приехал в гараж через неделю с колбасой и кофе, потому что не знал, что дарят историкам на пенсии. Продолжение истории про соседа: как мужики вышли во двор комбината, простояли там весь день на морозе, а кончилось всё плохо — потому что главный не пришёл. Стас приехал в гараж через неделю, в субботу, с пакетом. В пакете была палка колбасы, банка кофе и три пачки печенья: с пустыми руками в