Спектакль Театра на Таганке «Павшие и живые» не просто занимает особое место в судьбе самого театра и в судьбе Владимира Высоцкого. Именно с этой постановки фактически началась двадцатилетняя борьба Таганки и Юрия Любимова за право на творчество, на свободный взгляд художника и честный разговор с публикой. И именно для этого спектакля Юрий Петрович впервые специально попросил Высоцкого написать песни.

Мучительная история этого спектакля началась весной 1965 года, когда Таганка была на гастролях в Ленинграде. Год юбилейный, 20 лет Победы. У Юрия Любимова с подачи Константина Симонова возникает идея сделать постановку на основе стихов молодых поэтов, погибших на фронтах Великой Отечественной и так навсегда и оставшихся 20-летними: Павла Когана, Михаила Кульчицкого, Всеволода Багрицкого и многих других. Вспоминает Вениамин Смехов, исполнявший в постановке роль Ведущего:

В мае – двадцатилетие Победы. Работать будем быстро, сказал Любимов. К девятому мая не успеем, конечно, но в этом году надо выпустить.

Наши отцы были фронтовиками, войной болело все тогдашнее поколение – это во-первых. Во-вторых, молодых поэтов, погибших в суровых буднях войны, до шестидесятых годов вообще не хотели помнить и печатать. Сборник стихов, составленный Викторией Швейцер (сестрой кинорежиссера Михаила Швейцера), и публикации в «Дне поэзии», в журнале «Юность» – сразу сделали дорогими имена Кульчицкого, Гудзенко, Майорова, Когана. В-третьих, поэта Самойлова почти не печатали.

А в четвертых – смерть не делила поэтов-героев по «пятому пункту», по графе «национальность». И квоту для нацменьшинств, то есть евреев, не соблюдала.

В-пятых: Любимов реабилитировал в театре эстетику русского авангарда. И продолжал развивать ее. А идеологи партии еще не оправились после утраты недавних привычек. Ну как могут без суда и следствия звучать имена Серебряного века: Ахматовой, Пастернака, Есенина?!

А в-шестых и в «двадцать пятых» – в судьбе советского народа сплелись и кровоточили две беды: смертоубийственная война с фашизмом и смертоносный «мир» сталинских лагерей.

Я сейчас вот так – смело – произношу эти слова. Очень горькие слова. И они никого не удивляют.

(Фрагмент Главы №60)

В нашем чате - больше материалов и обсуждений, а также можно поддержать проект и получить доступ к новым историям!