Лариса вздрогнула так резко, что кисть выпала из пальцев и ударилась о камень, оставив чёрное пятно на плитке у ограды.

Звонок прозвучал снова — резкий, чужой, неуместный в этом месте, где даже ветер казался приглушённым. Ирина Сергеевна замерла на секунду, потом медленно повернула голову к сумке, лежавшей на скамейке у дорожки.
— Не бери, — тихо сказала Лариса, сама не понимая, откуда в ней взялась смелость.
Свекровь не ответила. Только уголок её губ дёрнулся, как будто она услышала что-то забавное. Она неторопливо подошла к сумке, достала телефон. Экран вспыхнул холодным светом, отражаясь в её глазах.
На дисплее было имя: «Андрей».
Лариса почувствовала, как внутри всё сжалось. Андрей был её мужем. Он должен был быть на работе. Он никогда не звонил в это время.
— Странно, — произнесла Ирина Сергеевна слишком спокойно. — Он же должен быть занят.
Она провела пальцем по экрану и приняла вызов, даже не взглянув на Ларису.
— Да, сынок… — сказала она мягко, почти ласково.
Тишина в трубке длилась несколько секунд. Лариса слышала только слабый шум ветра и далёкие голоса, будто связь была неустойчивой.
И вдруг голос. Но не тот, который она ожидала.
— Кто это у вас? Где телефон Андрея?
Лариса почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Это был мужской голос, но не Андрея. Грубый, настороженный.
Ирина Сергеевна слегка нахмурилась.
— Что значит “кто это”? Это его мать. Где мой сын?
Пауза. Потом короткий, резкий вдох на другом конце линии.
— Его машина найдена у трассы. Телефон был внутри. Самого его нет.
Лариса пошатнулась, опёрлась на железную ограду. Металл под ладонью был холодным, как лёд.
— Что вы несёте? — голос Ирины Сергеевны стал жёстче. — Он на работе.
— Нет, — ответили ей. — Его машина пустая. И… там ещё кое-что.
Слова оборвались, как будто человек на другом конце не хотел говорить дальше. Только шум, помехи, и снова голос:
— Вы должны приехать. Сейчас.
И связь оборвалась.
Телефон погас.
Несколько секунд никто не двигался. Даже ветер словно застыл между надгробиями. Лариса чувствовала, как сердце бьётся в горле, тяжело, болезненно. Она смотрела на свекровь, ожидая крика, паники, хоть какой-то реакции.
Но Ирина Сергеевна просто медленно опустила руку с телефоном.
— Глупости, — сказала она тихо.
И слишком быстро добавила:
— Он любит драматизировать. Всегда любил.
Она повернулась и пошла обратно к ограде, где лежала кисть и свежая чёрная краска.
Лариса не двинулась. В голове вспыхнули слова: «Марина тоже была на третьем месяце».
Она посмотрела на ограду. На свежую краску. На то место, где секунду назад были царапины под слоем ржавчины.
И вдруг поняла, что там не просто буквы.
Это были координаты.
Или дата.
Она шагнула ближе, игнорируя тошноту и дрожь в коленях. Провела пальцами по краю металла, там, где краска была нанесена слишком быстро.
И заметила ещё одно.
Под слоем свежей чёрной краски проступал неровный край старой надписи, которую не успели полностью скрыть.
Лариса прищурилась, вытерла ладонь о пальто и наклонилась.
— Что ты там нашла? — резко спросила свекровь за спиной.
Лариса не ответила.
Потому что теперь она видела чётко.
Там было выцарапано:
«Если ты это читаешь — тебе уже поздно доверять ей».
Лариса отшатнулась, будто её ударили.
Ирина Сергеевна уже стояла рядом. Слишком близко. Слишком спокойно.
— Ты устала, — сказала она мягко. — Тебе нельзя волноваться. Давай закончим и поедем домой.
Лариса медленно подняла на неё взгляд.
— Кто такая Марина? — спросила она почти шёпотом.
На секунду в глазах свекрови что-то дрогнуло. Совсем незаметно. Но этого хватило.
— Мёртвые не имеют значения, — отрезала она. — Работай.
И в этот момент снова зазвонил телефон.
Но теперь уже не в сумке.
Звонок исходил из-под свежевыкрашенной ограды……продолжение...