Из дома старая собака,
Пропала, странные дела!
Хозяин звал её, однако,
Она и к ночи не пришла!
На утро, взяв с собой двустволку,
Пошёл искать в ближайший лес.
Устав, и ноги сбив без толку,
Подумал: «Знать попутал бес,
Ушла гулять, и заблудилась,
Вернётся, значит, будем ждать!»
Не знал хозяин, что собака,
Ушла из дома — умирать!
Чтоб слёз хозяина не видеть,
И хоть надежду сохранить,
Пусть верит в то, что заблудилась,
Пусть хоть в лесу, но будет жить…
Любви собачьей — нет предела!
Лишь материнская под стать,
Она пред смертью, всё ж хотела,
Не заставлять его страдать!
© Елена Кирьянова
Комментарии 13
Обливается сердце кровью,
Ну, за что же их так, бродячих?!
От предательства плачут болью,
С долей страха, глаза собачьи.
Теплый бок вспоминает мамин
И язык ее теплый, нежный,
Как был отнят потом руками,
Но смотрел на людей с надеждой.
Был тот день для него счастливый,
Накормив, искупали даже,
Он решил стать для них любимым,
Самым верным и встать на страже.
Было все показной ловушкой,
Скоро звать его стали шавкой,
Загоревшись другой игрушкой,
Просто вывезли в лес с удавкой.
Лучше б там бы в лесу и сгинул,
Да привык он служить кому-то,
А в ответ на собачью спину
Избиения, голод…мука.
Средь таких же хромых собратьев
Плачет кровью худая псина,
В благодарность за верность собачью
Ждет в канаве сливной могила.
© Copyright: Букреева Елена
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что сил...ЕщёСТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...
Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!
Эдуард Асадов.
Так короток собачьей жизни век…
Они нас любят преданно и нежно
Все эти десять с чем-то кратких лет.
Они уходят, мы же остаемся…
Так горько, жалко…, но не отменить
Смертей, болезней… Да, мы остаемся,
Мы остаемся помнить и любить.
Мы остаемся вспоминать их взгляды,
Их лай с утра и порванный диван,
И как они всегда нам были рады,
И как упрямы были, как баран.
Они уходят. Память остается.
Мы эту память им за все должны.
…Но снова лай в квартире раздается,
«Он так похож…». И мы опять нужны