МуДрЫе ПрИтЧи

Он создал флот, прорубил окно в Европу, переименовал страну. И не смог закрыть глаза на измену женщины, которую сам же называл «Катеринушкой» и брал в военные походы вместо генералов. Но вот парадокс: наказал не её. Наказал его. А её — просто заставил смотреть. До того, как стать Екатериной Алексеевной, она была Мартой Скавронской — девушкой предположительно польско-литовского происхождения с историей, в которой благородства не числилось никакого. Первый муж — шведский солдат Иоганн Крузе — ушёл на Северную войну и пропал. Дальше Марту взял в любовницы фельдмаршал Шереметев. Потом её заметил Меншиков. А потом — осенью 1703 года — её увидел Пётр I. Царь влюбился. По-настоящему, без политического расчёта. В письмах он обращался к ней ласково — не по протоколу, а живо, тепло. Когда в 1707 году Марта приняла православие, она стала Екатериной Алексеевной. А с 1711 года Пётр официально называл её своей женой — ещё до свадьбы. Формальное венчание состоялось лишь в феврале 1712-го, но к тому м

После стрелецкого бунта 1682 года отношения между единокровными сестрой и братом, Софьей и Петром, были мягко говоря напряженными. У 10-летнего Петра врезались в память картины того, как стрельцы убивали его родственников и друзей, что сильно сказалось на его психике. И хотя время от времени между сестрой и братом даже устанавливалось перемирие, ненависть Петра к Софье, подогреваемая матерью и ее братьями, разгоралась снова. А они опять и опять убеждали юного царя, что захватившая власть сестра намеревается избавиться от младшего брата. Правда, Софья почему-то это так и не сделала, хотя за ней стояли стрельцы и их глава – Федор Шакловитый. Противостояние нарастает Их жизнь пересекалась не очень часто. Царевна Софья и старший царь Иван жили в Москве, в Кремле, младший царь Петр с матерью и своим двором обитали в Преображенском или Измайлово. В Москву Петр с матерью приезжал в случаях, если проводимые мероприятия требовали его обязательного участия. Петр подрастал, и помимо потешных вой

...Ее выбрали в качестве главы государства за «доброту ее сердца и прочие ее прекрасные достоинства», а она казнила людей самыми извращенными способами. Анна Иоанновна стала самой неоднозначной русской императрицей. С одной стороны ее правление ассоциируется с «бироновщиной», засильем в стране немцев, усилением крепостничества, жестокими нравами и страшными казнями и пытками. А с другой - это было время экономического развития России, время, когда Петербург снова, уже осознанно, стал столицей страны. Эта неоднозначность была связана с непростой жизнью Анны. Царская дочь, нелюбимая матерью, выросшая среди различных юродивых и суеверных мамок, в 17 лет была выдана замуж и тут же овдовела, не дождавшись первой брачной ночи. По воле дядюшки Петра жить пришлось в Митаве, в разоренном герцогском замке, в котором даже обстановку пришлось покупать самой. Постоянно не хватало денег, приходилось обращаться в Петербург, прибегать к займам… Даже насчет личного счастья приходилось строчить письма -

В июле 1762 года Российская империя, затаив дыхание, меняла правителя. Свергнутый и всеми покинутый Петр III доживал последние дни, а на престол всходила его жена, немка София-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, которую Россия знала и отныне будет звать Екатериной. В один из этих суматошных, пьянящих дней, когда гвардейские полки присягали новой государыне, случился мелкий конфуз. У императрицы, облаченной в мужской, преображенский мундир, на боку висела шпага, но без темляка — обязательного для офицерской формы ременного шнура. Мелочь, но в такой момент любая деталь имела символическое значение. И тут из строя вылетел молодой, рослый вахмистр Конной гвардии, ловко отстегнул свой темляк и подал его императрице. Екатерина с улыбкой приняла услугу, а вся гвардия, вероятно, отметила и стать, и расторопность юноши. Звали этого вахмистра Григорий Потемкин. Ему было двадцать три, и в тот день он, возможно, сам того не осознавая, сделал первый шаг на пути, который приведет его не только к в

Весной 1472 года из Рима в далекую Москву отправился необычный кортеж. Среди охраны, священников и слуг в окружении золоченых карет ехала женщина, чья судьба уже тогда казалась легендой. Зоя Палеолог, племянница последнего императора Византии Константина XI, везла с собой не только приданое. Она несла в сердце мечту о возрождении величия павшей империи. Но не на берегах Босфора, а среди лесов и равнин Руси, которую ей предстояло назвать домом. Под именем Софьи она войдет в историю как женщина, переплавившая византийское наследие в фундамент Московского царства. Ее жизнь - это готовый сценарий для блокбастера со взлетами и падениями... Она родилась в 1455-м, когда от Византии остались лишь воспоминания. Османы уже захватили Константинополь. Ее дядя-император погиб, сражаясь на стенах города. Ее отец Фома Палеолог, был деспотом Мореи. Деспот - это не оскорбление, а обычный греческий термин, обозначавший правителя. А Морея была византийской автономией, расположенной на полуострове Пелопон

Весной 1690 года молодой царь Пётр, ещё не «Великий», но уже неудержимый и жадный до нового, впервые увидел Анну Монс — девушку из Немецкой слободы, которой было всего шестнадцать или семнадцать лет. Ему исполнилось восемнадцать. В тот дождливый день он вместе с Францем Лефортом укрылся в доме Монсов. Анна подала кофе — напиток редкий и почти экзотический для Москвы — и поразила юного государя не столько красотой, сколько чуждым для русской среды стилем жизни. Она выросла в Кукуе, среди аккуратных домиков, палисадников и чистых крылец, где не знали ни московской грязи, ни уличного насилия. Здесь дышали иначе — свободнее. Анна была остроумной, говорила на нескольких языках, держалась уверенно и не напоминала привычный образ «скромной русской девицы». Дочь виноторговца из Вестфалии, воспитанная в убеждении, что бедность — худшее из зол, она рано усвоила: за роскошь всегда приходится платить. К моменту встречи с Петром у неё уже были состоятельные покровители — опыт, который научил её выж

Как многие из вас наверное поняли, сегодня речь пойдет о Василисе Мелентьевой, седьмой жене Ивана Грозного. В отличии от предыдущих жен, Василиса была не молодой девой, а довольно зрелой, 25-летней девушкой. Она была женой царева слуги. Правда исследователи до сих пор не определились, был он стремянным или дьяком, но не в этом суть. И вот в один из дней царь-батюшка наведался в гости к Мелентьевым. Красота Василисы привела его в восторг. Понятное дело, что Иван Грозный велел супругам явиться ко двору. Но вот незадача, в назначенный час чета Мелентьевых во дворце не объявилась, сославшись на болезнь. Царь, конечно же из благих побуждений, прислал лекаря, а после явился и сам, в сопровождении Малюты Скуратова. Лечение было своеобразным - вином. Никита Мелентьев «перелечился» и испустил дух. Это по одной из версий. По другой - он попросту был заколот верным опричником царя. Через два дня Василиса прибыла во дворец, и Иван мог всецело насладиться ее обществом. И вновь мы сталкиваемся с дв