Елена Петровна, мама Татьяны, стояла у окна и смотрела на улицу.

Каждый раз, когда она видела подъезжающее такси, сердце подпрыгивало. И вот — из машины вышла Таня, подняла голову, посмотрела на окна и помахала. Елена не выдержала — бросилась к двери, не дожидаясь звонка.
Они столкнулись в прихожей, обнялись так крепко, будто боялись, что если отпустят — всё рассыплется. Обе молчали, только дышали друг другу в плечо.
Потом Татьяна протянула пакет:
— Тут конфеты твои любимые. И шарф. Вдруг холодно будет.
Елена рассмеялась сквозь слёзы:
— Какой шарф? Тут март на дворе!
— Ну, мало ли. У тебя же вечно батареи еле греют.
Они прошли на кухню. Елена поставила чайник, а Татьяна принялась раскладывать продукты, которые привезла. Открыла холодильник — и замерла: внутри было пусто, если не считать бутылки кефира и банки варенья.
— Мам… У тебя всё в порядке? С деньгами?
Елена тут же замахала руками:
— Да что ты, всё нормально! Просто я сейчас не люблю готовить. Всё равно одна…
Но Татьяна знала эту интонацию. Так мама говорила, когда хотела скрыть правду.
— Мам, не надо. Если тяжело — скажи. Я помогу.
Елена опустила глаза:
— Пенсию задержали. На две недели. Но ничего, я дотяну. У меня же есть сбережения… ну, какие там сбережения…
Татьяна не стала спорить. Достала из сумки конверт, который заранее приготовила, и положила на стол:
— Вот. Это тебе. Не спорь, ладно? Пусть это будет мой подарок на Восьмое марта.
Елена хотела возразить, но посмотрела на дочь и вдруг просто кивнула:
— Спасибо, Танюша. Прости, что не сказала сразу.
— Ничего. Главное, что теперь ты скажешь, если будет трудно. Договорились?
Елена снова кивнула, и в её глазах было столько благодарности, что Татьяне захотелось плакать.
— А теперь давай чай пить. И рассказывай, как ты живёшь.
Татьяна улыбнулась:
— Всё хорошо. Игорь на работе старается, чтобы меня лишний раз не нагружать. Недавно даже отпуск на неделю сдвинул, чтобы мы могли съездить к морю. Правда, я пока не уверена, что получится.
— Почему?
— Потому что я боюсь оставлять тебя одну. Вот и думаю: может, лучше никуда не ехать, а просто побыть здесь.
Елена строго посмотрела на неё:
— Так, стоп. Ты не должна свою жизнь ставить на паузу из-за меня. Я не больна, я просто… иногда устаю. Но я справляюсь. А ты должна жить. Поняла?
Татьяна кивнула, но в душе всё равно оставалось это чувство вины — будто она уезжает и бросает.
— А у тебя как дела? — спросила она тихо.
Елена чуть покраснела:
— Знаешь… тут сосед, Николай Петрович, всё время помогает. То лампочку поменяет, то снег у крыльца расчистит. Говорит, что ему не сложно. А я… мне приятно. Он вдовец, детей нет. Мы с ним иногда чай пьём.
Татьяна внимательно посмотрела на маму:
— Ты ему нравишься.
Елена махнула рукой:
— Да ну, глупости. Просто человек хороший.
Но в её голосе слышалась улыбка, которую Татьяна знала с детства — та самая, когда мама пыталась скрыть, что ей приятно.
— Мам, это здорово. Пусть будет кто-то, кто просто рядом.
Елена кивнула, и они снова замолчали, но теперь это молчание было тёплым, без напряжения.
После чая Татьяна предложила:
— Давай я тебе помогу прибраться. Или просто посидим, посмотрим какой-нибудь старый фильм.
— Лучше посидим. У меня тут коробка с фотографиями лежит. Всё собиралась разобрать, да руки не доходят.
Они достали старые альбомы, начали листать. На одной фотографии Татьяна была совсем маленькой, в смешном платье с бантом.
— Помнишь, как ты меня в садик водила? — спросила Татьяна.
— Помню. Ты всё время плакала и просила: «Мам, забери меня!» А я обещала, что заберу, и ты успокаивалась.
Татьяна улыбнулась:
— Я тогда думала, что ты — моя защита от всего мира.
Елена тихо сказала:
— И сейчас я хочу быть твоей защитой. Даже если ты уже взрослая и сама всё можешь.
Татьяна обняла маму:
— Ты и есть моя защита. Просто теперь мы защищаем друг друга.
К вечеру Татьяна поняла, что пора собираться. Такси уже ждало у подъезда.
— Ты точно не хочешь остаться ещё на день? — спросила Елена.
— Хочу. Но Игорь ждёт. И я обещала, что вернусь сегодня. Но в следующие выходные я снова приеду. Обещаю.
Елена кивнула:
— Тогда езжай. И не переживай. Я тут не пропаду.
На улице Татьяна села в машину, но перед тем как закрыть дверь, обернулась. Мама стояла у окна, махала рукой, и на её лице была улыбка — не грустная, а светлая.
Татьяна помахала в ответ, и машина тронулась.
По дороге она достала телефон и написала Игорю:
«Я еду домой. И знаешь… я так счастлива, что у меня есть мама. И ты. И наша жизнь».
Ответ пришёл почти сразу:
«Я тоже. И я рад, что ты съездила. Завтра куплю тебе цветы. Не ради праздника, а просто потому что люблю».
Татьяна улыбнулась и убрала телефон. Впереди была дорога, дом, любимый человек. А позади — мама, которая теперь не была одна. И это было самое главное.