Нина приехала на дачу к своей сестре на день раньше и увидела машину своего мужа у забора

Электричка, вопреки всем законам вселенной, влетела на станцию на двадцать минут раньше. Нина спрыгнула на платформу, вдохнув густой хвойный воздух, и восприняла эту маленькую победу над расписанием как благословение небес. Впереди маячили два дня абсолютного, кристального одиночества. В сумке уютно перекатывались гостинцы: терпкая аджика, пачка дорогого кофе и томик Улицкой для Галки — сестра слезно умоляла привезти что-то «живое, но без трупов в первой главе».
Нина предвкушала, как сбросит сандалии, заварит кофе и растворится в тишине, где нет ни бесконечного футбольного гула из телевизора, ни ворчания Виктора, ни гор грязной посуды. Это был ее личный побег в предзакатное лето.
Но дачная улица встретила ее странным дежавю. У забора сестры, среди высокой травы и ромашек, нагло блестел металлом серебристый «Форд».
Нина замерла, и мир вокруг вдруг стал неестественно четким. Она знала этот силуэт до каждого изгиба. Знала ту самую вмятину на заднем бампере — немой свидетель неудачного маневра Виктора год назад. Знала, что внутри пахнет хвойным освежителем и старой кожей.
Медленно, словно во сне, она поставила тяжелую сумку на пыльную обочину. Сняла очки, протерла стекла подолом платья и снова посмотрела на машину. Мираж не исчез. Под лобовым стеклом на панели всё так же сиротливо лежал пропуск на имя Семёнова Виктора Андреевича. Ее мужа.
Нина сделала шаг вперед и заглянула в салон. На пассажирском сиденье небрежно брошена его синяя ветровка — та самая, с едва заметным пятнышком от кофе на кармане, которое она так и не успела вывести.
— Вот оно как… — прошептала она в звенящую тишину.
Удивительно, но страха или боли не было — только ледяное, пронзительное любопытство. Сердце билось ровно, а рука сама потянулась к калитке. Та, вопреки обыкновению, оказалась не заперта, скрывая за собой сценарий, который Нина точно не планировала читать в эти выходные....

ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ ПОЛНОСТЬЮ