«Агаси, Агаси! .. Беги, беги, спасайся от этих собак, спрячься куда-нибудь!… «Глаза Агаси налились кровью. Теперь мог молодой храбрец показать силу руки и уменье свое владеть шашкой! И зачем была ему шашка, если не для такого случая? Еще с места джигитовки увидел он, что народ переполошился, а потом затих.С такой быстротой пустил он коня своего вскачь, что даже проверить не успел, заряжено ли у него ружье или нет. Как лев, набросился на турецких феррашей. Когда отсек он двоим головы, другие обнажили было шашки, но храбрец Агаси – как крикнет: – Бесовы дети! Кто вас прислал сюда? На кого ополчились? Армянин молчит, – так, стало быть, надо его живьем съесть? Вот сейчас погашу свет в глазах ваших, – вон отсюда! Не то каждому из вас передо мной трепыхаться, как цыпленку зарезанному! Пока рука моя при мне – нитки вы отсюда не унесете! Сказал – и одному отмахнул плечо, другому выпустил кишки – а шестеро остальных, зная, что исхода им нет, вскочили на коней и помчались напрямик в крепость. – Вставай, голубка! Такуи-джан, открой очи свои ясные, свет мой, – ведь не помер еще Агаси, не истлели кости его и в прах не обратились, чтобы посмел кто-нибудь пальцем одним коснуться волос твоих дивных! Он не осмеливался приблизиться к ней, обнять ее, размять ей руки, сказать на ухо доброе слово, потрепать рукой по щеке, – чего нельзя, того нельзя: Такуи была девушка, чужая дочь.»  Во все времена в армянском мире, тронуть пальцем, посмотреть взглядом, даже на секунду задуматься чужому мужчине об армянке –считалось грубым оскорблением нашего народа. Армянская девушка была доступна лишь для мужчины армянского происхождения и он с трепетом относился к её чести и достоинству не имея права даже дотронуться и не подпуская никого извне. А сейчас сами отдаются? Армянин помни – армянка только для армянина!