Ничто в доме Ашота Абрамяна не говорит о войне. Сдержанный, но с улыбкой в глазах, он вряд ли бы представился, если бы его супруга не положила на стол удостоверение, на обратной стороне которого рукой Аркадия Тер-Тадевосяна написано «Личный представитель Коммандоса». Человек, которому доверялась секретнейшая информация и поручались задачи особой важности, не говорит об этом вслух, напротив - тонко молчит. - Сколько вас было - личных представителей Коммандоса? - спрашиваю я. - Насколько мне известно, я был один, - отвечает он. И в дальнейшем рассказе о событиях он будет неохотно говорить о себе, с теплотой вспоминая боевых товарищей.

Если я не приходил домой, значит, я был в Арцахе... Мой дядя Хосров часто ездил в Арцах, а в 1987 году прописался в одном из сел и работал там лесным сторожем. Уже тогда в воздухе ощущался запах грядущей войны. Напряжение нарастало с каждым днем. Участились грабежи и эпизодические местечковые стычки. Азербайджанцы начали травить посевы, красть и уничтожать скот. Это делалось с целью выселить армян из своих домов. К тому времени мы с ребятами из Давидашена прописались в Карабахе. Всеми документами занимался дядя Хосров. Делалось это для того, чтобы в нужное время оказаться в нужном месте и не иметь никаких проблем. Сам дядя Хосров уже вел борьбу. Он в одиночку освободил одно село. Как это было? Он мог выйти из леса, и, скажем, выстрелить в воздух или в ведро воды, за которой приходили к реке. Так среди азербайджанцев появилась паника, и они постепенно ушли. В один из дней выяснилось, что в селе никого нет, и дядя перебрался жить туда. К сожалению, вскоре он погиб. В 1990 году я записался в добровольческий отряда «Сасунци Давид». Вскоре к нам присоединился Аркадий Тер-Тадевосян. Основные боевые действия начались уже с 91-ого года. Мне к тому времени было около 30. Я был женат, и у меня было двое детей. Я никого не предупреждал, что ухожу на войну. Ни тогда, ни потом. Если я не приходил домой, значит, я был в Карабахе. И моя семья это знала. Впервые я узнал, что такое война, в боях в Ерасхаване.

Мой автомат остался в Арцахе... В 90-ые годы у нас еще не было нормального оружия. В основном мы воевали самодельным ружьем. Это было достаточно рискованно, никогда не знаешь, что может случится в самый тяжелый момент - подведет оно или нет. Однажды увидел на улице УАЗик, сразу догадался по машине, что Аркадий Тер-Тадевосян куда-то едет. Остановил, а там действительно Коммандос. Спросил его, мол, куда это. А он говорит, что министр отправляет его в Арцах. Спросил, где оружие, на что он ответил, что у него его нет. А у меня был дома хороший автомат, я пошел за ним и отдал командиру. Позже мой автомат вернулся ко мне, в Мартакерте. Он так и остался в Арцахе. Я никогда из Карабаха не привозил оружие домой. Даже когда это был мой личный автомат. И я не понимал тех, кто делал это. Это оружие может там пригодится. Ему не место дома.

Я никогда не носил военную форму. Зачем?.. Мне никогда это не нравилось. Надеть форму, положить ружье на плечо и важно пойти по улице на войну - нет, это не про меня. Но однажды Аркадий Тер-Тадевосян заставил меня надеть ее, когда мы собирались в Мартакерт. В 92-ом году в Мартакерте уже никого не было. Люди ушли, посты пустовали. Коммандос позвал нас, 10-11 человек - основной костяк, и сказал: «Мы едем в Мартакерт. Будьте уверены, что половина назад не вернется. Но мы должны поехать и удержать город. Мартакерт нельзя оставлять бесхозным». Лучше быть на поле боя, чем наблюдать за тем, как погибают боевые товарищи... Был момент, когда Мартакерт начали беспощадно бомбить. В небе непрерывно гудели самолеты, усиленно работала артиллерия. Это было 92-ой год, 27-28 июня. Наши разведчики - Арсен, Айказ, Кяж и Виктор - взяли «Иглу» и поднялись на холм. На вершине было кладбище, огороженное забором. Как только они перепрыгнули через ограду, азербайджаны из установки «ГРАД» начали интенсивно обстреливать холм. Видимо, сработала их разведка. Если не соврать, было произведено порядка 40 залпов. Надо было видеть Коммандоса...Он вмиг побелел, схватился руками за голову и присел на землю...с его лица ручьями катился пот. Он так прожил эту войну. Сам он не погиб, но в душе умирал с каждым из ребят. Знаете, лучше быть на поле боя, чем наблюдать за тем, как погибают боевые товарищи. Но история эта тем хороша, что ребята остались живы. Это было чудо. Им удалось спастись, спрятавшись за могилами.

Это закон войны, о котором мы не знали... Я с ребятами поднимался на посты рядом с Красносельском, когда узнал, что наши украли коров. Юра-26 был тогда командиром. И вот нам поручили отвести скот в определенное место. Аркадий Тер-Тадевосян был с нами. Всю дорогу он не находил себе места. Говорил: «Ашот, нам нужно вернуться. Турки придут мстить. Наши могут уйти, и местные не смогут защититься». Это закон войны, о котором многие из нас не знали. Когда мы вернулись, наших там не было. Вскоре мы заметили турков. Они действительно пришли. Тогда мы вновь убедились: Аркадий Иванович - настоящий знаток военного дела. Никто не понимает Коммандоса... Никто не понимает Коммандоса. Он говорит первое и последнее слово. Все, что посередине, нужно догадаться самому. Его даже собственные дети не понимают. Дело в том, что он мыслит на 2-3 шага вперед, и ему кажется, что все должны понимать его с полуслова. За непонимание солдаты часто получали подзатыльники. Но больше всех страдал его шофер.

Арсен забивал карманы сахаром и раздавал детям пленных... То, что случилось, в Ходжалу, не передать словами. Невозможно себе представить, чтобы солдаты стреляли по своим же людям. Но они это сделали. После событий в Ходжалу мы взяли пленных. Среди них были женщины и дети. Мы посадили их в автобус. Тогда с едой было сложно. Ее почти не было. Был меж нас Арсен Акопян. И то, что делал он, сложно вспоминать без улыбки. У нас в запасах были кубики сахара, и Арсен забивал ими карманы и ходил к автобусу, раздавал детям. Мы делали вид, что не замечаем, как сахар стремительно заканчивается. Не помню, сколько у меня медалей и где они все лежат... Я не придаю значения медалям. Не знаю, сколько их у меня и где они лежат. Да и зачем? Все, что мы делали, мы делали ради нашей земли и ради наших детей.

А. Афян, News.am