Влад Шурыгин

ЗА ПРАВДУ
МЫ ВЕРНЁМСЯ!
(продолжение,
начало здесь vk.ru/wall-208943372_20149 )
Грачёв никогда не смог бы выиграть не то что чеченскую войну, но даже драку с дикарями, вооружёнными дубинками и луками. Всех его полководческих талантов хватило только на неумелый и всемирно позорный расстрел тысяч русских людей в Верховном Совете своей страны. Да и то не было у Грачёва преданных головорезов типа «тон-тон макутов» или «эскадронов смерти». Даже танкистов в экипажи танков-палачей покупали за деньги, добытые Гайдаром на московском Госзнаке!
Истоки чеченской трагедии лежат прежде всего в триумвирате Грачёв-Ерин-Степашин. Триумвирате личностей бездарных, недалёких и убогих.
Ерин, с управленческим талантом провинциального участкового инспектора. Корявый на язык, недалёкий, но преданный до потрохов своему президенту, во имя которого его омоновцы и «витязи» расстреляли, сожгли, замордовали в центре Москвы тысячи россиян в октябре 1993 года. Министр МВД, при котором преступность выросла до размеров национального бедствия, при котором убийство стало нормой, а укравший миллион — героем. Ерин, вычистивший из МВД лучших сыщиков, борцов с преступностью, посадивший в их кресла коррупционеров, воров, мздоимцев, которые, как раковая опухоль, стали разлагать аппарат борьбы с преступностью, превращать его в один из преступных ремёсел.
Мог ли Ерин, при котором чеченские, ингушские, дагестанские, азербайджанские и армянские бандитские группировки захватили и поделили самые прибыльные и перспективные регионы России и отрасли её промышленности, бороться с чеченским мафиозным государством?
Мог ли министр МВД, при котором РУОПы, ОМОНы, ГАИ, ГУИН стали кормушками для взяток, вымогательства, бандитизма, мог ли такой министр МВД бороться с преступным режимом Дудаева? Никогда!
Третий персонаж чеченской драмы — Степашин. Запомнился суетливостью, нервозностью. Я помню, как он бегал по приёмной Руцкого (ещё в бытность того председателем комитета по делам ветеранов, военнослужащих и членов их семей). Всё такой же мелкосуетливый, лакейский. Он так же всплыл на предательстве — метнувшись в 1991 году из КПСС в объятия Волкогонова и его «Левого центра».
Степашин во главе того, что когда-то называлось КГБ, аббревиатуру которого знали даже индейцы в дебрях Амазонки. Степашин во главе всемогущей организации, способной когда-то свергать и уничтожать революции и путчи, вести борьбу по всему миру — это такая же насмешка, ерничанье над понятием спецслужб, как Грачёв — министр обороны.
ФСБ Степашина — кастрированная, жалкая, беззубая — с первых дней Чечни была ничем. Не имеющая никакой надёжной агентуры, питающаяся остатками разведсводок армейской разведки или дезинформациями чечено-турецких резидентур, эта ФСБ не сделала за два года войны ничего мало-мальски существенного. Не выявившая, не уничтожившая не только ни одного из чеченских бандитов-атаманов, но и даже всем известную чеченскую «пятую колонну» здесь, в России — всех их банкиров, финансистов, завербованных журналистов, чиновников, генералов, продавцов оружия, наркоторговцев и информаторов.
Об убогости этой ФСБ говорит хотя бы тот факт, что все эти полтора года Масючки и Калинины, Боровые и Митковы могли в течение нескольких минут найти и переговорить по телефону с Масхадовым, Басаевым, Удуговым, которых так и не смогла найти ФСБ…
Военный поход, начатый Россией 11 декабря 1994 года против взбунтовавшейся криминальной Чечни, был заранее обречён на неудачу.
Есть такая древняя поговорка: стадо баранов во главе со львом всегда победит стаю львов во главе с бараном.
Походом на Чечню командовали Грачёв, Ерин, Степашин…
…За воротами КПП, метрах в двадцати, стоял крашеный зелёный вагончик. Над ним обвис мокрый, бесформенный стяг, в складках которого еле угадывалась хищная морда чеченского герба — волка на зелёном исламском фоне.
Преподлое, кстати, животное волк — безжалостное, не знающее меры, благородства, вечно голодное…
У вагончика — свой шлагбаум. Опершись на него, лузгали семечки, сплёвывая в нашу сторону шелуху, двое «чехов» в камуфлированных бушлатах с автоматами за спиной.
— Чеховский КПП, — пояснил капитан, старший на блокпосту. — Хочешь выехать — проходи у них досмотр и жди потом, пока приедет сопровождение.
— А их главная обезьяна — комендант — после того как наши колонны по дорогам стали разоружать, грабить, людей захватывать, объявил, что гарантировать им безопасность он не может. И теперь все русские колонны должны перемещаться только под контролем и охраной чеченской стороны.
— И что?
— Что-что? Так теперь и ездят. Впереди «джип» с боевиками и сзади. В окна — свои знамёна, стволы. А наши флаги требуют снять — «чтобы не возбуждать излишне местное население». Б…дство! Русские войска под охраной «чехов» и без знамён. Чтоб, значит, пообиднее было.
— И наши терпят?
— А куда ты денешься: за каждый выстрел с нашей стороны — уголовное дело за срыв мирного процесса. За то им — хоть бы хрен. Каждую ночь обстрелы.
— Ну а в городе, что сейчас творится?
— Да беспредел полный. «Чехи» оборзели — что хотят, то и творят. Русских каждый день убивают. Завгаевцев ищут и тоже режут. Милицию чистят. Да только там и так все свои. Пятая колонна. В общем, укрепляют власть на местах. Народ к нам рвётся. Только немногие добираются. На подходах у них «секреты». Хватают, увозят в лагерь министерства безопасности. Это похуже Бухенвальда. Оттуда не возвращаются. А по ночам просто стреляют: поймают и на месте — в расход.
Да и чем мы можем помочь? Конечно, кое-кого ещё в первые месяцы вывезли вертушками из тех, кто у них в расстрельных списках. Только это одного из десяти. Как в Афгане, как в ГДР — ушли, а своих, «прорусских», всех бросили. Кто ж теперь нам поверит, кто с нами работать будет? Ты смотри, не вздумай в город сунуться. У них тут на Ханкале тоже свои уши есть. И далеко не «обрезанно-засушенные». Тебя вычислят в пять минут. Наших теперь здесь совсем мало.
— Спасибо.
— Брось ты. С души воротит! Вся эта мразь, — капитан кивнул в сторону «чехов», разглядывавших нас из-за шлагбаума, — разгулялась, раздухарилась. Му…ки наши правители! Трусы и му…ки! А первый Лебедь — мразь купленная. Надо было добивать их тогда в Грозном. Пуликовский — молодец. Хотел их добить. Не дали…
— Слушай, неужели вы в августе хотели идти на город? Ты бы пошёл? Солдат повёл? А потери? Какие бои бы были? Январский Грозный ты, случаем, не застал? В августе, наверное, похлеще бы было.
— Застал! Еще как застал. Я тебе так скажу: мы часы считали до конца ультиматума. Я тебе не могу выразить, какая ненависть у нас была. Зубами хотели рвать. Камня на камне не оставить. Живых бы не брали. Всех под корень!
— И многие так?
— Трусов не видел. Ни среди солдат, ни среди офицеров. Спас «чехов» Лебедь! По гроб они этой сволочи обязаны. Никто бы не ушел! — капитан зло отшвырнул окурок далеко в сторону «чехов».
Те тут же ловят этот жест и вызывающе, надменно выпрямляются. Только капитан этого уже не видит. Презрительно отвернувшись, он не торопясь, вразвалочку идет вдоль дороги к блиндажу.
Продолжение следует