Павел Корпачев

Порезался на кухне, кровь свернулась, пластырь наклеил и пошёл дальше. Так система свёртывания и должна работать. Проблемы начинаются, когда кровь становится слишком вязкой или где-то формируется сгусток. Тогда тема уже не про царапину, а про тромбоз и последствия, которые люди вспоминают после звонка в скорую. В жизни это выглядит не как кино. Это «долго сидел в машине или в самолёте», «неделю почти не выходил из дома», «в офисе встал два раза — за кофе и на созвон». Это жара, когда воды почти не было, зато солёного было достаточно. Это нога к вечеру отекла так, что обувь стала тесной, и мысль в голове одна: «Ну, возраст, устал, пройдёт». И вот тут у многих срабатывает привычная схема — понаблюдать, почитать в интернете, отложить на завтра. Статья про то, что вокруг темы «кровь густая» накручено лишнего, а полезного — мало. Пройдёмся по сигналам, разберём, кому стоит насторожиться, почему еда не заменяет таблетки, но питание и привычки всё равно меняют картину, и какие простые вещи ре

Порезался на кухне, кровь свернулась, пластырь наклеил и пошёл дальше. Так система свёртывания и должна работать. Проблемы начинаются, когда кровь становится слишком вязкой или где-то формируется сгусток. Тогда тема уже не про царапину, а про тромбоз и последствия, которые люди вспоминают после звонка в скорую. В жизни это выглядит не как кино. Это «долго сидел в машине или в самолёте», «неделю почти не выходил из дома», «в офисе встал два раза — за кофе и на созвон». Это жара, когда воды почти не было, зато солёного было достаточно. Это нога к вечеру отекла так, что обувь стала тесной, и мысль в голове одна: «Ну, возраст, устал, пройдёт». И вот тут у многих срабатывает привычная схема — понаблюдать, почитать в интернете, отложить на завтра. Статья про то, что вокруг темы «кровь густая» накручено лишнего, а полезного — мало. Пройдёмся по сигналам, разберём, кому стоит насторожиться, почему еда не заменяет таблетки, но питание и привычки всё равно меняют картину, и какие простые вещи ре

Кофе один и тот же, а реакции разные. Один пьёт литрами и хоть бы что. Другой делает пару глотков и получает полный набор: жжение, урчание, бегом по делам. Почему так, почему именно у вас так срабатывает и что можно подкрутить без драматических решений. Разберём по-человечески, где у кофе реально есть острые углы, а где мы ловим страшилки из комментариев. Изжога появляется, когда кислое содержимое желудка поднимается в пищевод. Пищевод кислоту не любит, поэтому и жжёт за грудиной. С кофе это не работает одинаково для всех. В физиологических исследованиях пищевода показывали, что кофе и кофеин у части людей снижают тонус нижнего пищеводного сфинктера, того самого «клапана» между пищеводом и желудком. Отсюда и знакомый сценарий. Выпили кофе, и пошло жжение. Вместе с тем в других работах эффект получался слабее или не повторялся, поэтому кофе не тянут в универсальные причины изжоги. А вот в крупных обзорах наблюдательных исследований связь «кофе = рефлюксная болезнь» выходит нестабильной.

Недавно Сергей Малозёмов опубликовал статью в своём блоге на Дзене «Почему я почти перестал есть сметану». Там звучит максимально прямой тезис: «А вы знали, что молочный жир — один из самых вредных?» Дальше Сергей объясняет это так: «Он состоит в значительной степени из насыщенных жиров, которые отнюдь не радуют нашу сердечно-сосудистую систему». И даёт практический совет: «Есть, например, сметану (которая часто имеет и 20, и 25% жира) лучше пореже». Почему я к этому прицепился. Сергей Александрович Малозёмов — не случайный комментатор из ленты. Это медийный человек с медицинским образованием и большой аудиторией, которая привыкла воспринимать такие тексты как экспертные. Поэтому формулировки уровня «один из самых вредных» легко работают как команда «вычеркнуть продукт». Человек убирает сметану, но спокойно оставляет колбасу и сладкую выпечку, потому что «там же не молочный жир», и уверен, что теперь питается правильно. А дальше по цепочке растут пищевые страхи и перекосы. Ниже разбор

Вы держитесь. Едите «как надо», стараетесь не перекусывать, вечером отказываетесь от сладкого, шаги добираете кругами по квартире. На весах ждёте минус, а там ноль. Проходит неделя, потом вторая. Цифра будто приклеилась. В голове начинается карусель: «я всё делаю зря», «это гормоны», «это щитовидка», «я вообще не из тех, кто худеет». И рука тянется к радикальному плану: меньше еды, больше кардио, больше нервов. Через пару дней сил меньше, раздражения больше, а весы по-прежнему живут своей жизнью. Поговорим о том, почему вес «встаёт» и что тормозит прогресс, даже когда вы не халтурите. Плато — это когда средний вес за 7 дней и талия не меняются 2–3 недели подряд, при том что режим питания и активности тот же. На отдельных взвешиваниях это легко перепутать с водой и гликогеном. Жир уходит, цифра стоит. И да, после солёного ужина весы иногда ведут себя так, будто вы ночью тайком съели кастрюлю макарон. Самый честный способ отличить плато от «воды» — считать не один замер, а среднее за 7 д

Вы держитесь. Едите «как надо», стараетесь не перекусывать, вечером отказываетесь от сладкого, шаги добираете кругами по квартире. На весах ждёте минус, а там ноль. Проходит неделя, потом вторая. Цифра будто приклеилась. В голове начинается карусель: «я всё делаю зря», «это гормоны», «это щитовидка», «я вообще не из тех, кто худеет». И рука тянется к радикальному плану: меньше еды, больше кардио, больше нервов. Через пару дней сил меньше, раздражения больше, а весы по-прежнему живут своей жизнью. Поговорим о том, почему вес «встаёт» и что тормозит прогресс, даже когда вы не халтурите. Плато — это когда средний вес за 7 дней и талия не меняются 2–3 недели подряд, при том что режим питания и активности тот же. На отдельных взвешиваниях это легко перепутать с водой и гликогеном. Жир уходит, цифра стоит. И да, после солёного ужина весы иногда ведут себя так, будто вы ночью тайком съели кастрюлю макарон. Самый честный способ отличить плато от «воды» — считать не один замер, а среднее за 7 д