Коллегия адвокатов "Формат"

Невозврат аванса ещё не объясняет, с какими намерениями предприниматель его получал. Но и добросовестное начало работы не исключает последующего хищения. Решающее значение имеет последовательность событий — вплоть до конкретного платежа. Компания получила аванс, закупила часть материалов и приступила к работе. Затем поставщик сорвал отгрузку, расходы выросли, возник кассовый разрыв. Заказчик расторг договор и потребовал деньги обратно. Вернуть всю сумму сразу не получилось. В заявлении в полицию эта история может занять несколько строк: руководитель получил деньги, обязательства не исполнил, средства не возвратил. Позднее те же обстоятельства становятся основой обвинения по ст. 159 УК РФ. Однако между описанием долга и доказательством хищения остаётся вопрос, от которого зависит уголовная ответственность предпринимателя: когда именно возникло намерение завладеть чужими деньгами путём обмана и чем это подтверждается? За почти десять лет работы в прокуратуре, а затем за годы защиты по эк

«Он обвиняется в хищении. Хищение не является предпринимательской деятельностью». Казалось бы, понятный довод. Но если принять такую логику, установленное УПК ограничение на арест предпринимателей теряет всякий смысл. Ведь оно предусмотрено именно для людей, которых подозревают или обвиняют в преступлении. В том числе — в мошенничестве, присвоении или растрате. Тем не менее при решении вопроса о заключении под стражу приходится спорить не только о том, скроется ли человек и может ли он помешать расследованию. Прежде всего нужно выяснить, распространяются ли на предъявленное обвинение специальные гарантии для предпринимателей. От ответа зависит, вправе ли суд вообще рассматривать заключение под стражу на общих основаниях. В законе нет правила «любого человека, у которого есть бизнес, нельзя отправить в СИЗО». Часть 1.1 статьи 108 УПК РФ устанавливает ограничение для определённых составов преступлений и обстоятельств их совершения. В частности, оно распространяется на обвинения по частям

Пока вы пытаетесь понять, почему к вам пришли, можно пропустить ошибку в адресе, наговорить лишнего и согласиться с тем, чего не было. Поэтому при обыске важно знать несколько конкретных вещей — даже если вы никогда не имели отношения к уголовным делам. Представьте: утром в квартиру приходят сотрудники. Показывают документы, задают вопросы. Ребёнок проснулся, супруг нервничает, телефон звонит — на работе не понимают, куда вы пропали. В такой обстановке трудно внимательно читать бумаги и подбирать слова. Хочется поскорее разобраться: объяснить, что произошла ошибка, помочь найти нужное и закончить эту историю. Именно это желание иногда и подводит. Начнём с того, что стоит сделать ещё до разговоров об обстоятельствах дела. Получив для ознакомления постановление следователя о производстве обыска или постановление суда о его разрешении, внимательно прочитайте, где именно разрешено проводить обыск. Сверьте город, улицу, номер дома, корпус, строение, литеру, квартиру или помещение. Ошибки в

Пять лет колонии общего режима. Покушение на особо крупное мошенничество и оконченное мошенничество. Три судебные инстанции сохранили реальное лишение свободы. Верховный Суд не отменил обвинительный приговор и не уменьшил срок. Он поставил другой вопрос: из чего следует, что именно этого человека невозможно исправить без колонии? Убедительного ответа в приговоре не оказалось. Дело рассматривалось во Владивостоке. Шек В.А., руководивший сельскохозяйственной организацией, был признан виновным в предоставлении недостоверных сведений о посевных площадях для получения государственных субсидий. Его действия квалифицировали: — по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ — как покушение на мошенничество; — по ч. 4 ст. 159 УК РФ — как оконченное мошенничество. За первое преступление суд назначил три года лишения свободы со штрафом 500 тысяч рублей. За второе — четыре года со штрафом 700 тысяч рублей. По совокупности преступлений Шек получил пять лет колонии общего режима и штраф 900 тысяч рублей. Апелля

— Уголовного дела нет. Вы не подозреваемый. Просто объясните, что произошло. Это звучит как три гарантии безопасности. На деле — как идеальная формула, после которой человек расслабляется и начинает говорить без защиты. Сотруднику не всегда нужно признание. Иногда ему не хватает одного факта: кто согласовал платеж, когда вы узнали о проблеме, у кого осталась переписка. Вы называете фамилию, дату или документ — и проверка получает маршрут. Вы уходите без процессуального статуса. Материал остается — уже с планом действий. Если вас вызвали в полицию дать объяснение, обычно идет доследственная проверка по статьям 144–145 УПК РФ. Ее итог — возбуждение уголовного дела, отказ в возбуждении либо передача материала по подследственности или подсудности. Это не разговор перед «настоящей работой». Это и есть работа. На этой стадии запрашивают документы, проводят осмотры и ревизии, назначают экспертизы, дают поручения оперативным подразделениям. Объяснение в полиции нужно не только для того, чтобы

Скажу вещь, за которую судейское сообщество опять польет меня "хейтом". При нынешнем уровне искусственного интеллекта большинство судей в привычном нам виде уже не нужны. НЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Именно сейчас! Не после появления какого-нибудь фантастического сверхразума. Уже сейчас. Я много работаю с последними версиями ИИ, обезличиваю и загружаю в них сложные юридические документы, судебные акты, жалобы и вижу уровень анализа, который еще год назад казался фантастикой. И поэтому у меня возник совершенно практический вопрос. Если искусственный интеллект уже способен прочитать огромный массив документов, сопоставить доказательства, найти противоречия, проверить нормы права, разобрать позицию обвинения и защиты, увидеть пропущенный довод и подготовить мотивированный юридический вывод, то за какую уникальную интеллектуальную функцию мы продолжаем содержать десятки тысяч судей? Мантия? Герб за спиной? Право произнести: «Суд удаляется в совещательную комнату»? Это ритуал. А я предлагаю погов

Самая опасная ошибка адвоката по уголовному делу — не оставленное без удовлетворения ходатайство и даже не отказ в жалобе. В уголовном процессе нельзя обещать результат. Сильный защитник тоже получает отказы, сталкивается с плохими фактами и работает по делам, где пространство для маневра изначально невелико. Гораздо опаснее другое: адвокат совершает привычные и внешне правильные действия, которые не улучшают положение доверителя. Пишет жалобы, цитирует УПК РФ, спорит со следователем, обещает «разбить все в суде» — а уголовное дело тем временем спокойно движется по сценарию обвинения. Почти десять лет я наблюдал работу адвокатов со стороны прокуратуры. Затем — в адвокатской практике, которой посвятил уже 17 лет. И вот пять ошибок, которые я считаю критическими не потому, что они некрасиво выглядят, а потому, что каждая из них способна ухудшить положение подзащитного. Получив постановление о возбуждении уголовного дела, доверитель задает понятный вопрос: «Мы можем его отменить?» Слабый

Он несколько месяцев влюблял в себя девушку. Затем попросил совсем небольшую сумму, чтобы якобы разблокировать банковский счёт. Потом понадобились ещё деньги. И ещё. Когда сумма приблизилась к 700 тысячам рублей, мужчина исчез. А когда девушка обратилась в полицию, начал звонить ей с угрозами и уверять, что его адвокат «всех знает», поэтому добиться уголовного дела она всё равно не сможет. Некоторое время казалось, что он действительно прав. Полиция отказалась возбуждать уголовное дело, назвав произошедшее обычными гражданско-правовыми отношениями. Затем почти год проводила проверку. После возбуждения дела следователь заявила потерпевшей, что никакой перспективы у расследования нет. Но в итоге мошенник получил два года реального лишения свободы. Такое интересное дело было у меня в практике! Расскажу, как развивалось это дело и почему романтическое мошенничество нередко удаётся спрятать за словами «сама перевела» и «он просто не вернул долг». Имена и отдельные сведения изменены. Назовё

После отказа в возбуждении уголовного дела большинство людей начинает искать «образец жалобы в прокуратуру». Именно с этого нередко начинается следующая ошибка. Дело в том, что словами «мне отказали» заявители называют совершенно разные процессуальные ситуации. В одном случае постановление действительно вынесено. В другом — срок проверки давно истек, но решения вообще нет. В третьем — отказ отменили, однако проверку снова провели формально. В четвертом — проблема уже не в полиции, а в том, как районная прокуратура рассмотрела жалобу. Для каждой ситуации нужен свой документ, свой адресат и своя просительная часть. Универсальная жалоба здесь работает примерно так же, как универсальный ключ: внешне похожа на инструмент, но нужную дверь обычно не открывает. Я почти десять лет работал в прокуратуре, в том числе проверял законность решений по сообщениям о преступлениях и рассматривал жалобы на такие решения. Уже более 17 лет занимаюсь этим как адвокат. Практика с обеих сторон показывает: рез

У вас трое детей? Больная мать? Вы единственный кормилец? Без вас некому платить ипотеку, управлять бизнесом и возить отца на лечение? Для уголовного дела это не трагедия. Это всего лишь сведения о личности подозреваемого или обвиняемого. Иногда имеющие юридическое значение. Иногда — нет. Самый неприятный факт об уголовном преследовании состоит в том, что системе безразлично, кем вы были до того, как стали фигурантом уголовного дела. А если вы занимаете пассивную позицию, ей может оказаться безразлична даже ваша невиновность. В обычной жизни вы можете быть отцом троих детей, единственным сыном престарелых родителей, руководителем предприятия или человеком, от которого зависит вся семья. В уголовном деле у вас другой статус: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый. Следователь не обязан думать, кто завтра отведет вашего ребенка в школу. Прокурор не будет решать, на какие средства останется семья. Суд не должен спасать ваш бизнес от разрушения. У каждого участника уголовного процесса своя

Самая опасная фраза для человека, уже оказавшегося внутри уголовного дела, часто звучит успокаивающе: «Не беспокойтесь, мы все решим. Главное — передайте деньги». 12 августа 2026 года в Савеловском районном суде Москвы адвокат Алиса Волхова и налоговый юрист Ольга Гольцева получили по четыре года лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Суд первой инстанции признал их виновными в мошенничестве в особо крупном размере — хищении у блогера Александры Митрошиной 41 млн рублей. Волховой дополнительно на три года запретили заниматься адвокатской деятельностью. После оглашения приговора обеих взяли под стражу в зале суда. Эти сведения подтверждены официальным сообщением прокуратуры Москвы и карточкой дела № 01-0362/2026. Особенно примечательна одна деталь: сама Митрошина просила не назначать им реальное лишение свободы. Она ссылалась на наличие у обеих подсудимых детей и на то, что, оставаясь на свободе, они смогут возмещать причиненный ущерб. Суд с ней не согласился. Почему пр

У вас трое детей? Больная мать? Вы единственный кормилец? Без вас некому платить ипотеку, управлять бизнесом и возить отца на лечение? Для уголовного дела это не трагедия. Это всего лишь сведения о личности подозреваемого или обвиняемого. Иногда имеющие юридическое значение. Иногда — нет. Самый неприятный факт об уголовном преследовании состоит в том, что системе безразлично, кем вы были до того, как стали фигурантом уголовного дела. А если вы занимаете пассивную позицию, ей может оказаться безразлична даже ваша невиновность. В обычной жизни вы можете быть отцом троих детей, единственным сыном престарелых родителей, руководителем предприятия или человеком, от которого зависит вся семья. В уголовном деле у вас другой статус: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый. Следователь не обязан думать, кто завтра отведет вашего ребенка в школу. Прокурор не будет решать, на какие средства останется семья. Суд не должен спасать ваш бизнес от разрушения. У каждого участника уголовного процесса своя

Самая опасная фраза перед допросом — не «вы подозреваетесь». Иногда гораздо опаснее услышать: «Не переживайте, вы пока просто свидетель». Юридически положение подозреваемого, конечно, серьезнее. Именно в отношении него уже осуществляется уголовное преследование. Но тактически положение свидетеля иногда оказывается опаснее. Подозреваемый понимает угрозу, ищет адвоката и осторожно относится к каждому вопросу. Свидетель же нередко уверен, что происходящее его не касается, и начинает подробно «помогать следствию». В результате будущая доказательственная база формируется из его собственных показаний. По статье 56 УПК РФ свидетелем признается лицо, которому могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для расследования уголовного дела. Но эта формулировка отвечает лишь на вопрос, в каком процессуальном порядке человека допрашивают. Она не объясняет, почему следователь заинтересовался именно им и как оценивает его действия. Особенно часто промежуточный свидетельский статус встречается

Самая удобная для полиции проверка — та, которая не началась. Пока сообщение не попало в КУСП, не нужно устанавливать обстоятельства произошедшего, соблюдать сроки, выносить процессуальное решение и отвечать за его законность. А если за заявлением просматривается трудно раскрываемое преступление, не возникает и самого неприятного для отдела последствия — ухудшения показателей. Поэтому фразы «это не наша территория», «сначала соберите доказательства» или «здесь гражданско-правовой спор» нередко означают совсем другое: ваше сообщение пытаются не допустить в систему учета. Я знаю эту систему с обеих сторон. За годы работы в прокуратуре я занимался, в том числе, надзором за приемом, регистрацией и разрешением сообщений о преступлениях, изучал КУСП, отказные материалы, входящую корреспонденцию и номенклатурные дела. Несколько лет ежедневно рассматривал по несколько жалоб на постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а в прокуратуре субъекта — жалобы уже на бездействие прокуроров

Исход уголовного дела нередко предопределяется в первые часы: во время беседы с оперативником, первого допроса или обсуждения позиции со следователем. Человек еще не знает материалов дела, не понимает объема собранных доказательств, но уже принимает решения, которые впоследствии невозможно отменить одним отказом от показаний. За годы работы в прокуратуре и адвокатской практике я неоднократно наблюдал одни и те же ошибки. Четыре из них особенно опасны. Оперативник может быть вежливым. Следователь — доброжелательным, внимательным и располагающим к разговору. Он может шутить, сочувствовать, предлагать кофе и говорить, что хочет «просто разобраться». Но форма общения не меняет профессиональных задач. Следователь является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Его работа — собирать и закреплять доказательства, проверять причастность лица и формировать обвинение. Оперативный сотрудник добывает сведения, необходимые для раскрытия преступления и установления причастных к

Иногда преступление укрывают ради показателей. Иногда — ради конкретного человека, который не должен оказаться в сфере уголовного преследования. Но потерпевшему от мотива не легче: преступление совершено, полиция о нем знает, а в государственном учете его нет — следовательно, его не нужно раскрывать, расследовать и привлекать преступника к ответственности. Я много лет занимался именно этим направлением прокурорского надзора: проверял соблюдение порядка приема, регистрации и разрешения сообщений о преступлениях, изучал отказные материалы, проводил сверки и выявлял преступления, укрытые от учета. Теперь я вижу ту же систему с другой стороны — как адвокат. Только сегодня уже жалобами добиваюсь прокурорских проверок по фактам, когда заявления моих доверителей не регистрируют, списывают в номенклатурные дела либо годами блокируют незаконными постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела. Поэтому об укрытии преступлений я знаю не из учебников. Сначала я выявлял его как прокурор. Те

Большинство заявлений о преступлениях не проверяют — их перерабатывают в процессуальное решение к последнему дню срока. А самый надежный способ укрыть преступление — не вынести незаконный отказ, а вообще не допустить появления отказного материала. Гражданин видит простую последовательность: заявление приняли, полиция начала проверку, затем вынесла решение. Внутри системы все устроено иначе. Между приемом заявления и проверкой сообщения о преступлении существует несколько фильтров. Сначала определяется правовой маршрут поступившей информации. Затем материал передается конкретному исполнителю. После этого включается главный фактор — срок. И лишь в последнюю очередь возникает вопрос, что действительно произошло. Поэтому судьбу заявления нередко определяет не содержание постановления об отказе, а решение, принятое гораздо раньше: что зарегистрировать, куда направить и кому передать. Не каждое обращение в полицию является сообщением о преступлении. В органы внутренних дел поступают семейные