КЛУБ "АНЕКДОТЫ 18"

Их называли “элитой”. Они надругались над студенткой и бросили её, как сломанную куклу. Но карма выбрала скальпель: спустя время девушка сама провела над ними “исправление ошибок” Январь 1999 года. Загородное шоссе, ведущее к областному центру Зареченску, напоминало белую бесконечность — метель замела асфальт, превратив дорогу в безжизненную пустыню. Столбик термометра за окном показывал минус двадцать семь, и в этой ледяной тишине каждый звук казался неестественным, чуждым. Черный внедорожник с тонированными стеклами разрезал снежную пелену, как раскаленный нож сквозь масло. В салоне, утопая в запахе дорогой кожи и дешевого виски, на заднем сиденье лежала девушка. Ей было девятнадцать. Еще вчера она готовилась к экзамену по анатомии в медицинском колледже, перебирала конспекты и пила чай с корицей. Сейчас она смотрела в потолок невидящими глазами. Ее пуховик был разорван на плече, шапка потерялась где-то на снегу. Она не плакала — организм включил защитный механизм, отключив все эмоции, оставив лишь глухую, давящую пустоту внутри. На передних сиденьях расположились двое мужчин. Крепыши лет по сорок, с тяжелыми челюстями и пустыми глазами. За рулем сидел тот, кого называли Коробейником, рядом — его вечный спутник по кличке Штырь. Они переговаривались вполголоса, изредка хрипло посмеиваясь, как будто ничего особенного не случилось. — Хорошо погуляли, — протянул Коробейник, поправляя зеркало заднего вида. — Шеф доволен. — Она хоть живая? — лениво поинтересовался Штырь, даже не оборачиваясь. — Дышит. Шеф сказал — выкинуть, а не добивать. Значит, выкинем. Рядом с девушкой, развалившись на сиденье, курил сам хозяин района — человек, которого в городе знали под прозвищем Хорь. Настоящее имя — Руслан Игоревич Третьяк. Сорок пять лет, внешность провинциального актера, взгляд хищника. Он стряхнул пепел на коврик и лениво похлопал девушку по щеке. — Эй, очнись, красавица. Приехали. Машина остановилась на обочине. Справа — черный лес, слева — заснеженное поле, уходящее в никуда. Хорь открыл дверь и, не церемонясь, вытолкнул девушку наружу. Она упала в сугроб, даже не вскрикнув. Снег мгновенно забился под одежду, холод обжег кожу, но она не пошевелилась — только смотрела в темное небо, с которого все еще сыпались мелкие колючие звезды. Хорь вышел из машины, навис над ней. В свете фар его лицо казалось вырезанным из дерева — грубым, невыразительным, лишенным всякого подобия души. — Ты запомни этот день, девочка, — сказал он, выпуская струю дыма в морозный воздух. — Запомни, кто ты есть на самом деле. Никто. Пустое место. И ты никогда не станешь кем-то большим. Он пнул снег в ее сторону, развернулся и сел обратно в машину. Джип взревел, обдав ее выхлопными газами, и укатил в сторону города. Красные огоньки задних фонарей быстро растаяли в метели. Девушка лежала в сугробе. Она чувствовала, как мороз пробирается под кожу, как немеют пальцы на руках и ногах, как дыхание становится все реже и поверхностнее. Но этот холод был ничем по сравнению с тем, что творилось у нее внутри. В эту минуту, глядя в пустое черное небо, она приняла решение. Не то решение, которое принимают от отчаяния. А то, которое принимают, когда понимают, что обратного пути нет. Она заставила себя подняться. Руки не слушались, ноги подкашивались, но она встала. Пошла вперед, туда, где, как ей казалось, должен быть город. Шаг за шагом, проваливаясь в снег по колено. Она знала одно: она выживет. Она выучится. И она вернется. Часть первая. Новая жизнь. Семь лет спустя. 2006 год. Москва. Зареченск остался в прошлом, как страшный сон, который забываешь сразу после пробуждения. Девяностые, с их бандитскими разборками и стрельбой на улицах, канули в историю. Наступила эпоха гламура, дорогих ресторанов и стеклянных башен бизнес-центров. На двадцатом этаже небоскреба на Кутузовском проспекте располагался офис холдинга «Третьяк Групп». В кабинете с панорамными окнами сидел Руслан Третьяк, тот самый Хорь. Но сейчас его трудно было узнать. Исчезла кожаная куртка с золотыми молниями, исчезла малиновая рубашка и золотая цепь на шее. Теперь на нем был костюм от Бриони, идеально сидящий по фигуре, часы Patek Philippe на запястье и очки в тонкой оправе, придававшие ему солидность. Он стал уважаемым человеком, меценатом, попечителем детских домов. Напротив него сидел его сын. Двадцать лет, спортивная фигура, нагловатая улыбка, взгляд человека, который привык получать все, что захочет. Кирилл Третьяк учился на третьем курсе МГИМО, ездил на черном «Порше», и у него была репутация, которая в обычном мире вызвала бы отвращение, а в его мире считалась признаком успеха. — Слушай, отец, — Кирилл откинулся на спинку кожаного кресла и закинул ногу на ногу. — Вчера в клубе была одна. Сначала ломалась, конечно, как все они. «Я не такая», «у меня парень есть». Но я быстро объяснил, кто здесь главный. — И как объяснил? — спросил Руслан, даже не поднимая глаз от документов. — Обычно. Увез в коттедж. Дальше она уже не сопротивлялась. — Кирилл ухмыльнулся. — Все они одинаковые. Им только дай понять, что ты круче. Руслан поднял глаза на сына. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на гордость. — Запомни, сын. Этот мир устроен просто: либо ты ешь, либо съедают тебя. Жалость — это слабость. А слабых мы не любим. — Знаю, батя. Ты меня не первый день учишь. — Иди. — Руслан махнул рукой. — Гуляй. Только без глупостей. Карточку я пополнил. Кирилл вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Руслан остался один. Он подошел к окну, посмотрел на город, раскинувшийся у его ног. Москва сверкала тысячами огней, и он чувствовал себя царем мира. Он думал, что прошлое похоронено навсегда, что никто не вспомнит о тех грязных делах, которыми он занимался в девяностых. Он не знал, что за стеклом его офиса, внизу, на шумной улице, уже начинала плестись паутина, из которой он не сможет выбраться. Часть вторая. Врач. Частная клиника «Амариллис» располагалась в тихом переулке Патриарших прудов. Это был храм красоты и здоровья, где цены на услуги начинали от тысячи долларов, а пациенты приезжали на «Майбахах» с охраной. В операционной, залитой стерильным белым светом, работала женщина. Ей было двадцать шесть, но выглядела она на все тридцать пять — лицо с резкими чертами, короткие пепельные волосы, ледяные голубые глаза за тонкими очками. Ее звали Маргарита Сергеевна Орлова. Для пациентов — доктор Орлова, пластический хирург с идеальной репутацией. Для коллег — просто Рита. Никто не знал, откуда она появилась в клинике два года назад. Она пришла с блестящими рекомендациями из Новосибирска, где якобы работала в областной больнице. Никто не проверял — слишком хороша была ее репутация. Она оперировала как Бог: быстро, чисто, почти без крови. К ней записывались за полгода. Рита закончила очередную операцию — подтяжку лица жене крупного чиновника. Сняла перчатки, бросила их в утилизатор, вышла в коридор. Медсестра, молодая девушка по имени Лена, протянула ей кофе. — Рита Сергеевна, у вас сегодня еще консультация в шесть. Клиент — пожилой мужчина, очень богатый, просит полную конфиденциальность. — Хорошо, — сухо ответила Рита. Она взяла кофе и направилась в свой кабинет. Закрыв дверь, она села за стол и включила ноутбук. На экране монитора открылся файл с фотографиями. Она пролистывала их с профессиональным спокойствием. Фото номер один: Руслан Третьяк, известный как Хорь. Снимок сделан на благотворительном вечере. На заднем плане — сын Кирилл. Фото номер два: мужчина по кличке Коробейник. Водитель, охранник, доверенное лицо. На снимке он выходит из спортзала. Фото номер три: мужчина по кличке Штырь. Сидит в ресторане, пьет виски. Рита смотрела на эти лица. В ее голове не было ненависти — ненависть давно сгорела. Не было злости — злость превратилась в холодный расчет. Она смотрела на них как на пациентов с неизлечимой болезнью. А больных нужно лечить. Радикально. Она достала из стола кожаную папку... Продолжение 

Наконец-то мой соколик решился и сделал мне предложение. Конечно, мы решили не тянуть и организовать всё в кратчайшие сроки. Я мечтала о платье на заказ, но времени уже не оставалось, поэтому пришлось выбрать из того, что было. И, конечно, мои красивые формы оно выдержало не совсем так, как хотелось. Вообще, сам момент предложения был прекрасен. Мой соколик, он же Вова, он же «ну сколько можно тянуть, Вова?!», наконец-то встал на одно колено. Правда, не удержал равновесие, плюхнулся на оба и чихнул прямо в бархатную коробочку. Но кольцо от этого не потеряло своей прелести, только приобрело легкий налет романтики и соплей. — Да! — заорала я, не дослушав его тираду про «луну и звезды». — Давай через две недели! Вова побледнел. Он думал, что мы сначала обсудим бюджет, встретимся с родителями и, возможно, сходим к психологу. Но нет. Я уже листала список ЗАГСов. — У нас нет времени на «возможно», дорогой. Только успеваем до того, как у тети Глаши из пятого подъезда закончится запас фатина на шторах — я возьму его на фату. И завертелось. Про платье я могу написать отдельную трагикомедию. Я всегда представляла себя в невесомом облаке кружев, с открытыми плечами и шлейфом, который несут пять ангелочков. Но в салоне «Свадьба за пять минут» выбор оказался специфическим. — У нас есть три варианта, — сказала продавщица с лицом человека, который видел слишком много голых нервов. — Первый — «Нежность», он же «мешок с картошкой… Продолжение 

«Я её полностью раздел!» — рассмеялся муж, выгнав жену после 38 лет брака ради более молодой любовницы. Но час спустя раздался звонок в дверь, и они тут же пожалели об этом. Жена собирала вещи под его бдительным присмотром. Муж стоял, скрестив руки, в дверном проёме спальни, следя за тем, чтобы она не взяла ничего «лишнего». Платья, свитера и старые фотографии полетели в чемодан. Молча она подошла к тумбочке и потянулась к шкатулке с драгоценностями. «Это больше не твоё», — холодно сказал он. «Просто возьми одежду». Медленно она повернулась. «Эти украшения — подарок от моих родителей». «У тебя нет на это права». Он усмехнулся и демонстративно вытащил папку с бумагами. «Вот документы. Дом зарегистрирован на мое имя. Счета тоже. Ты здесь никто». Его новая возлюбленная появилась в коридоре, закутанная в дорогую меховую шубу. Она прижалась к нему, обняла его и тихонько рассмеялась. Мужчина притянул ее к себе и, глядя на жену, с явным удовлетворением сказал: «Видишь, моя любовь, я ее полностью ограбил». Жена не стала спорить. Она закрыла чемодан, вытерла слезы тыльной стороной ладони и ушла, не хлопнув дверью. Внезапно в доме воцарилась тишина. Мужчина налил себе выпить. Его возлюбленная села на диван и стала листать телефон. Они обсуждали, как переделать дом и куда поехать в отпуск. Он чувствовал себя победителем. Он выиграл судебный процесс, перевел имущество и оставил жену без гроша в кармане и без дома. Ему казалось, что он всё продумал до мельчайших деталей. Ровно через час раздался стук в дверь. И после этого стука и муж, и его любовница глубоко пожалели об этом. Стук был не нерешительным, а твердым и тяжелым. Мужчина подошел к двери и почувствовал, как по нему распространяется неприятное, холодное ощущение. В дверном проеме стояли... Продолжение 

Вкyснейший шaшлык в духовке 👍🏻 Мясо не oтличить от пожаренного на мангале! Приготoвление элементарное, а мясо получается нежное, сочное, слегка пoджаренное. Секреты пpиготовления такого мяска: 1. готoвить надо в рукаве для запекания. 2. на лyковой подушке. Причем лук должен быть маринованный. Именно он более всeго и придает мясу вкус шашлыка. Но обо всeм по порядку... Ингредиенты: ⠀ Cвинина Лyк Спeции ⠀ Пpиготовление:Читать далее...👈 

Районные начальники поставили старика на колени у его калитки — не зная, чья дочь уже едет. Районные начальники поставили старика на колени прямо у его калитки — и смеялись, пока он не сказал только одну фразу: «Моя дочь уже едет». Через несколько минут в деревне стало так тихо, будто даже собаки перестали лаять. В посёлке Берёзовый Лог все знали Матвея Сальникова как упрямого старика с натруженными руками, старым чайником на плите и землёй, которую он берег сильнее, чем собственное здоровье. На этих сотках стоял дом, который он сам поднимал после пожара. За сараем росли яблони, посаженные ещё его женой. А за огородом начиналось поле, где он когда-то учил дочь ходить по мягкой весенней земле, держась за его палец. Когда утром к его двору подъехали две чёрные машины, пыль поднялась до самых окон. Из них вышли глава района, двое чиновников, участковый и несколько местных мужчин, которые ещё недавно здоровались с Матвеем Петровичем с уважением, а теперь прятали глаза. У одного в руках была папка с бумагами. У другого — улыбка, от которой холоднее, чем от мартовского ветра. Сначала говорили мягко. Мол, под новый проект нужны земли. Мол, для людей, для будущего, для развития. Мол, старому человеку одному столько не удержать. Только в таких разговорах всегда слышно одно и то же: не просьбу, а чужое решение, уже принятое за тебя. Матвей даже бумаги не взял. Сказал коротко: «Не продаю». И этим будто ударил их сильнее, чем если бы закричал. Тогда началось то, что в маленьких местах любят делать толпой. Один стал стыдить. Второй — торопить. Третий напоминать, что «по-хорошему» бывает не всегда. А потом кто-то дёрнул старика за рукав, кто-то толкнул в плечо, и он тяжело опустился коленями прямо в сырую землю у собственного дома. Самое страшное было даже не это. Самое страшное — что люди смотрели. Из-за заборов. Из окон. С остановки. И никто не двинулся с места. Матвей Петрович поднял голову не сразу. На щеке у него была грязь, ладонь дрожала, но голос остался ровным. Он сказал только: «Моя дочь уже едет». Они засмеялись. Кто-то из местных даже спросил: «И что она нам сделает?» Матвей ничего не ответил. Просто посмотрел мимо них, в сторону дороги. И вот тогда смех начал глохнуть сам собой. По улице шла женщина в красном пальто. Не бежала. Не кричала. Не суетилась. Рядом с ней шли двое мужчин в тёмных костюмах, а чуть позади — ещё одна машина медленно остановилась у ворот. Она увидела отца на коленях, смятые бумаги в грязи и лица тех, кто минуту назад чувствовал себя хозяевами чужой судьбы. И не сказала ни слова сразу. Но именно в этот момент глава района вдруг побледнел первым. Бывает, люди понимают, что перегнули, слишком поздно. А бывает — в ту секунду, когда узнают, чья именно дочь стоит у калитки. И вот тут самое важное было даже не в её пальто. Не в мужчинах рядом. И даже не в том, как резко все расступились. А в том, что она посмотрела на отца так, как смотрят дети, которые однажды уехали далеко, но так и не забыли, кто научил их стоять прямо. Вы тоже сразу поняли бы, что смех закончился? Потому что когда она достала удостоверение, у одного из тех, кто толкал старика, руки затряслись раньше, чем он успел сделать шаг назад… Глава района кашлянул и попытался вернуть голосу прежнюю мягкость. Но мягкость исчезла. Женщина смотрела не на него. Сначала она смотрела только на отца. На ссадину у виска. На сбитые колени. На смятые бумаги. На отпечаток чужой ладони на его рукаве. Потом медленно подошла ближе. — Папа, встань, — сказала она тихо. Голос у неё был ровный. От этого стало ещё страшнее. Один из чиновников попытался вмешаться. Слишком поздно. — Мы просто приехали обсудить выкуп, — начал он. Женщина повернула к нему голову. — Я не с вами разговариваю. Она сняла перчатку и подала руку отцу. Матвей Петрович сжал её пальцы так, будто снова держал её маленькой. Поднялся он тяжело. Но выпрямился полностью. Только тогда женщина достала удостоверение. Тёмная корочка блеснула в сером утреннем свете. — Старший следователь управления по особо важным делам Алина Сальникова, — произнесла она. Читать продолжение 

«Иди пешком, раз такая умная!» — смеялся инспектор, порвав права водителя. Через минуту смеяться перестали все, увидев красную корочку — Глуши мотор. И документы сюда, живо. Тяжелая ладонь с силой припечатала рамку открытого окна моего служебного бежевого «Логана». От этого хлопка старое стекло жалобно дребезгнуло внутри двери. На часы я не смотрела, но солнце пекло так, что раскаленный пластик приборной панели обжигал пальцы. Кондиционер в этой старой машине сломался еще в мае. Я специально выбрала самую неприметную машину из гаража нашего управления — ехала с негласной проверки из соседнего района, везла на заднем сиденье папку с пухлым материалом на одного любителя брать не по чину. В салон тут же потянуло густым запахом плавящегося асфальта, придорожной пыли и едкой мяты от жевательной резинки, которой откровенно несло от стоящего рядом сотрудника ДПС. — Добрый день, — ровно произнесла я, не убирая рук с липкого от жары руля. — Причину остановки назовете? — Я тебе и причина, и следствие, — оскалился инспектор, вытирая блестящий от пота лоб рукавом форменной рубашки. На вид ему было около сорока. Лицо красное, одутловатое, под глазами залегли темные мешки. За его спиной, наискосок перекрывая мне выезд на трассу, стоял патрульный автомобиль с выключенными спецсигналами. Внутри, на пассажирском сиденье, маячил силуэт второго сотрудника. Мне сорок шесть лет. Из них двадцать я служу в управлении собственной безопасности. Наша работа — выявлять тех самых людей в погонах, которые путают государственную службу с личным бизнесом. Я привыкла считывать таких персонажей по первым же фразам, по бегающему взгляду, по характерной развязной позе. Сейчас на мне были обычные льняные брюки и простая серая футболка. Ни грамма косметики, волосы собраны в небрежный узел. Для него я была просто уставшей теткой на скромной машине. Идеальная мишень. — Документы передаем, я сказал, — инспектор нетерпеливо постучал пальцами по двери. — Права, техпаспорт. Не задерживаем. Продолжение читать тут 

Салат "Мореман" Ингредиенты: - креветки - 500 гр - крабовое мясо - 100 гр - два яйца - огурец - красный лук - 1 шт. - салатные листья - сыр - 50 гр - укроп - сметана - 2 ст.л. - половина лимона - соевый соус - 2 чайн. лож. Приготовление: Читать далее...👈