Хвостатое счастье

Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 153 Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса! И тогда трое зверей в один миг вспомнили все. И жуткий рассказ Громобоя. И предупреждение про голоса. И то, что в этом лесу смерть приходит не всегда с клыками: иногда она приходит шепотом, зовет по имени и ждет, когда ты сам повернешься к ней лицом. Они рухнули на землю почти одновременно. Мордами в сухие листья. В мох. В холодную, прелую, пахнущую сыростью землю. Копатыч тяжело плюхнулся первым, так что под ним хрустнули тонкие веточки. Мур-Мурка упала рядом, больно ударившись локтем, но даже не пискнула. Пятнашка свернулась почти клубком, прижала лапы к ушам и зажмурилась так сильно, что у нее заболели веки. Все трое лежали вдоль еле заметной тропки, будто их ветром прибило к земле. Никто не смел поднять головы. Никто не смел посмотреть назад. Только сердце билось. Громко. Страшно. В висках. В горле. В лапах. А позади, в той стороне, откуда пришел голос, лес будто ожил чужой жизнью. Там шуршало. Там потрескивали ветки. Там дышала темнота. «Это она? — в панике думала Мур-Мурка. — Черная ведьма?» У Мур-Мурки под лапами дрожали сухие листья. Она чувствовала их острые края щекой. Чувствовала запах сырой земли и плесени. И изо всех сил старалась не слушать. Не слушать то, что было за спиной. Но не слушать не выходило. — Копатыч... — снова позвал знакомый голос, слабо пробиваясь сквозь ладоши у ушей. Так близко. Так больно близко. Кошка впилась когтями в землю: «Нет. Нет. Нет. Это ложь». Копатычу было хуже. Имя прозвучало его собственное. Голос был тот самый, деревянно-хриплый, тяжелый, с той медленной силой, к которой он привык в Первородном Дубе. И от этого все внутри у него переворачивалось. «Не оборачивайся, — билось у него в голове. — Не смей. Не смей. Не смей». Пятнашка дрожала так, что сама чувствовала, как шерсть на боках мелко трясется. И она почувствовала.... Кто-то склонялся все ниже и ниже, почти к самому ее затылку. За спиной кто-то стоит. Не просто стоит. Нависает. Совсем рядом. Так близко, что от этого существа веяло промозглым холодом. Потом ей почудилось прикосновение. Что-то костлявое, ледяное мазнуло по кончику хвоста. Пятнашка едва не вскрикнула. Весь кошачий инстинкт вспыхнул в ней разом. Резко, яростно. Все внутри потребовало одного: развернуться, выпустить когти, ударить первой. Не ждать, пока тебя схватят. Не лежать, как добыча. Она держалась секунду. Другую. Третью. Но страх и звериная природа оказались быстрее. Пятнашка резко обернулась, выгнувшись, готовая либо вцепиться когтями в морду чудовищу, либо погибнуть в этой же схватке. И... Сзади никого. Только туман. Только искривленные стволы. Только тонкая полоска серого света между ветвями. Она не увидела ни костлявой лапы, ни нависшего над ней существа, ни лица, ни тени. Ничего. От этого стало еще страшнее. Пятнашка сдавленно вдохнула и мгновенно, будто ожегшись, снова отвернула голову, уткнулась мордой в сухие листья и зажмурилась так, что слезы выступили из глаз. Минуты тянулись чудовищно долго. А может, это были не минуты. Может, всего лишь мгновения. Но в таком лесу время перестает идти ровно. Оно начинает капать, как холодная вода в подземелье. Потом стало тише. Сначала чуть-чуть. Потом еще. Голос за спиной пропал. Даже воздух будто перестал так сильно давить на затылок. Но никто не смел подняться. И тут Копатыч почувствовал прикосновение к плечу. Не мерещущееся, настоящее. Тяжелая лапа осторожно шевельнула его раз. Потом еще раз. Копатыч похолодел. Перед глазами сразу вспыхнула мысль: «Вот и все». Он стиснул зубы, замер, потом все-таки медленно, очень медленно приподнял голову. Совсем чуть-чуть. Готовый в любой миг снова рухнуть в листья. Над ним склонился Седой Секач. Бобр приложил палец к губам и еле слышно прошептал: — Опасность миновала. Тихо. Поднимай своих. И продолжаем путь. Копатыч поднял остальных. А Седой Секач уже стоял чуть впереди на тропе и смотрел в чащу. — Мы все только что избежали смерти... Поспешим.

Доброе утро ☀️ #благотворительность #помогите #помощьживотным #помогатьлегко #помогатьprосто #помогать #помогать_легко #спасаемжизни #спасениебездомныхживотных #питомцы #питомниккошек #приютдлясобак #приюти #собаки #собакавдобрыеруки #приютбилимбай

Рыжик 🤗 #приют #приютдляживотных #приютдлякошек #помощь #помощьживотным #помощьбездомнымживотным #помогатьлегко #помогатьпросто #спасениеживотных #спасениебездомныхживотных #благотворительность #хвостатыйдом #хвостики #хвостатыйдруг #хвостатоесчастье

Кадры с прогулки 🐾 #собаки #собакадругчеловека #помощьживотным #бездомныеживотные #бездомныеживотныероссии #бездомыши #бездомные #бездомныесобаки #бездомныекошки #спасениесобаки #спасемпланету #приютнашдом #приютдлясобак #екб #екатеринбургсегодня #поможемвместе #помощьсобакам

– Всем привет, с вами Бася! Вот вам сказка, а мне косточек связка! Узнав, что Бездна может менять живых существ, пираты решили окунуться и проверить, в кого же она их превратит. Тем временем Элли, стоя по колено в прозрачной воде лагуны, пыталась учить птицу нырять. Но шум за спиной отвлек ее. Она обернулась посмотреть, что же там происходит с ее бесшабашными товарищами. В Бездне уже плавали: старик Лу с парусными ушами и второй пират Рыжий, плюющийся фонтаном, как кит. В этот момент вода в самой середине Бездны вдруг закрутилась воронкой, сперва слабо, а потом все сильнее. Пираты, которые уже плавали, но еще ни в кого не превратились, резко напряглись, а потом погребли к границе Бездны, к прозрачной воде. – Э-э-э… – пробормотал Джо. – А вот это мне уже не нравится. Кэтти отставила свои орешки и настороженно прищурилась. Ру попытался выплыть к краю Бездны, но его уши вдруг сами повернулись назад и потянули его обратно к центру. – Они меня не слушаются! – закричал старик. Рыжий пират, плюющийся фонтаном, начал чихать без остановки, и струи фонтана отталкивали его в воронку. – Меня затягивает! – заорал Рыжий. – Кажется, Бездна, – тихо сказала Кэтти, перестав улыбаться, – забирает тех, кого преобразила. – Ну да, меня тоже тогда затянуло в Бездну, – припомнила птица, сидящая в воде в лодочке ладоней Элли. – Но у меня ведь появились жабры, поэтому я смогла выплыть после погружения и вернуться. – Да хватит глазеть, вытащите их! – заорал Мар, схватил белую длиннющую цепь из сверхпрочного металла и кинулся в прозрачную воду. Не заходя в Бездну, он раскрутил цепь над головой, как лассо, и швырнул ее в темные воды Старому Ру. Тот ухватился за цепь, и Мар начал тянуть. Цепь натянулась, звякнула и задрожала, словно живая. Ру повис на ней, его огромные парусные уши трепетали и упрямо разворачивали его обратно к воронке. – Тяни! – заорал он. – А то меня сейчас в уху перемелет! Мар уперся пятками в песок, отклонился назад и потянул изо всех сил. Цепь скрипела, звенья дрожали, но старика почти не сдвигало. Все пираты, увидев, что Мар тянет цепь, кинулись к нему и стали помогать вытягивать Ру. Кто-то добежал быстрее, кто-то еще торопился от атолла. В это время рядом всплыл Рыжий. Он чихал так мощно, что его фонтан бил и толкал его обратно в центр. – Хватайся и ты! – наперебой закричали Рыжему пираты. Рыжий поймал цепь, но тут же чихнул, и струя фонтана закрутила его вместе с цепью. – Не чихай! – заорал Джо. – Легко сказать! – ответил Рыжий и снова чихнул. Цепь дернулась так сильно, что Мар, стоящий впереди всей толпы, едва не упал в воду. Пираты один за другим подбегали и выстраивались цепочкой на берегу. Кто-то упирался ногами в камни, кто-то обхватывал соседа за пояс. – Тянем вместе! – скомандовал Джо. – Давайте! – крикнула Кэтти. Все одновременно потянули. Цепь натянулась, как струна, Ру дернулся вперед на полметра. – Получается! – закричала Элли. Но тут уши Ру резко развернулись, как два огромных руля, и потащили его обратно. – Они против меня работают! – взвыл старик. – Тогда сложи их! – крикнул Джо. – Как?! Они сами складываются куда хотят! Рыжий снова чихнул, и мощный фонтан неожиданно толкнул его к берегу. – Еще чихай! – заорал Мар. – Я не по заказу чихаю! – ответил Рыжий, и тут же снова чихнул. Эта струя потянула и Ру, потому что они висели на одной цепи. Пираты дружно рванули. – Тяниии! – взревели они. Вода у границы Бездны вспенилась. Сначала показалась голова Рыжего, потом его плечи. Он вылетел из темной воды и плюхнулся в прозрачную лагуну. Он снова чихнул… и ничего не произошло. – Эй… – удивился он и попробовал снова. – Эй?! – Фонтан пропал! – закричала Кэтти. – Я снова обычный… – растерянно сказал Рыжий. – Не расслабляйтесь! – крикнул Мар. – Ру еще там! Пираты снова потянули. Уши старика бешено трепетали, но как только его плечи вышли из темной воды, уши начали сдуваться, словно паруса без ветра. – Эй! Уши уменьшаются! – удивился Джо. Ру вылетел на мелководье, перекатился через цепь и плюхнулся на песок. Его уши быстро втянулись обратно и стали обычными. – Сдается мне, – сказала птица девочке Элли, – дары Бездны остаются с существом, только если Бездна поглотит его и пропустит через себя, как это было со мной. Но я не советую вам, люди, повторять мой опыт. В центре Бездны воронка медленно затихала, словно недовольная, что добычу отняли. Пираты молча смотрели на черную воду. – Ну что, – наконец, сказал Джо. – Кто еще хочет проверить, что у него вырастет? Все дружно сделали шаг назад.

Барбосик ❤️ #собаки #собакадругчеловека #помощьживотным #бездомныеживотные #бездомныеживотныероссии #бездомыши #бездомные #бездомныесобаки #бездомныекошки #спасениесобаки #спасемпланету #приютнашдом #приютдлясобак #екб #екатеринбургсегодня #поможемвместе #помощьсобакам

Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 150 — Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса! Иногда самая страшная беда не в том, что кругом тьма. И даже не в том, что ты заблудился. Самая страшная беда начинается тогда, когда стоишь посреди гиблой чащи, понимаешь, что надо что-то делать, а что именно, не знает уже ни сердце, ни разум. Трое зверей так и стояли среди красных мухоморов и стелющегося зеленоватого тумана, будто сама чаща нарочно замкнулась вокруг них кольцом. Воздух здесь был вязкий. Тяжелый. Сырой. Он словно не входил в грудь до конца. Деревья стояли так тесно, что между их стволами не виднелось ничего, кроме новых стволов, еще более черных, еще более искривленных. Где-то наверху еле слышно скрипела старая ветка. И от этого скрипа казалось, будто кто-то невидимый медленно качается над ними, слушает и ждет. Нужно было решать. Немедленно. Но как? Вернуться назад они не могли, потому что уже не знали, где именно находится это «назад». Идти вперед тоже было страшно, потому что впереди могла быть еще более глухая западня. Стоять на месте значило только одно: дать лесу окончательно сомкнуться вокруг. Мур-Мурка медленно посмотрела сначала на Копатыча, потом на Пятнашку. Оба выглядели так, будто еще немного, и страх начнет снова тянуть их в разные стороны. Копатыч тяжело дышал и мрачно водил глазами по чаще. Пятнашка едва держалась. Уши прижаты, лапки дрожат, хвост почти прилип к боку. И вдруг Мур-Мурка машинально поднялась на задние лапы. Она вытянула шею. Повела мордочкой влево. Потом вправо. Потом вдруг замерла и начала принюхиваться. — Что? — шепнул Копатыч. Мур-Мурка не ответила сразу. В воздухе и правда был какой-то новый запах. Сначала он показался ей совсем слабым, почти неуловимым. Не травяным. Не грибным. Не болотным. И не звериным. Он был странный. Манящий и настораживающий одновременно. В нем будто смешались прелая листва, старый мед, влажная кора и что-то еще, от чего по спине шел холодок, как будто жаренное на костре мясо. Этот запах не обещал безопасности. Но он словно звал. Тонко. Осторожно. Как будто кто-то в глубине чащи оставил едва заметную нить, и только очень внимательный мог ее уловить. — Вы тоже чувствуете? — тихо спросила Мур-Мурка. Пятнашка тут же подняла нос. Несколько секунд она сопела, морщилась, ловила воздух. — Да... — прошептала она. — Чуть-чуть. Очень слабо. Как будто... как будто что-то сладковатое. Или горьковатое? Копатыч тоже втянул воздух поглубже. Потом еще раз. Поморщился. — Ничего не чую, — буркнул он. — У меня после той вони у мухоморов нос будто деревяшкой стал. Мур-Мурка еще раз принюхалась. Запах держался. Не сильный. Но устойчивый, как будто тонким шлейфом со стороны. Он тянулся куда-то вправо, между двумя кривыми стволами, за которыми туман лежал особенно густо. — Это хоть что-то, — сказала она. — Или ловушка, — сразу ответил Копатыч. — Все тут может быть ловушкой, —шепнула Пятнашка. — Но у нас больше ничего нет. И это было правдой. Они переглянулись. Страшно. Молча. Понимая, что решение плохое. Но отсутствие решения было еще хуже. — Идем на запах, — сказала Мур-Мурка. Копатыч глухо выдохнул. — Ладно. Только тихо. И близко друг к другу. Они двинулись. Очень медленно. Почти на цыпочках. Мур-Мурка снова пошла первой, вытянув мордочку вперед и время от времени останавливаясь, чтобы проверить, не потерялся ли этот странный след в сыром воздухе. Пятнашка держалась почти вплотную к ней. Копатыч замыкал цепочку и то и дело оглядывался назад, хотя сам же помнил слова Громобоя о том, как опасно оборачиваться. Но совсем не смотреть за спину он не мог. Слишком плотной была эта тишина. Слишком мертвой. Чаща становилась еще страннее. Красные мухоморы остались позади. Теперь по обе стороны пути начали попадаться другие грибы. Бледные, вытянутые, словно восковые свечи, торчащие из земли кривыми кучками. Потом появились толстые сизые шляпки с прозрачными каплями на краях, будто они потели холодным потом. А чуть дальше Копатыч едва не ткнулся носом в огромный желто-коричневый гриб, мясистый, с треснувшей шляпой и запахом неожиданно сытным, жареным, почти домашним. Он даже остановился. — Хм. А этот вроде ничего... И уже потянулся лапой. — Не смей! — так резко шепнула Пятнашка, что Копатыч вздрогнул. — Да я только посмотреть хотел. — Конечно, посмотреть, а потом сжевать, — пробормотала она, но в голосе ее впервые за долгое время мелькнула живая нотка. Да, Копатыч действительно был обжорой и ничего не мог с собой поделать. А вокруг ни птиц, ни шороха мелких лап в траве, ни треска дятла, ни даже комара. Лес будто вымер. Только иногда над головой, между узкими полосками серого неба, медленно проплывали какие-то тени. Не птицы. Не облака. А что именно, звери старались не разглядывать. Запах становился чуть заметнее. Теперь в нем явственнее проступала какая-то терпкая, горьковатая сладость. Костер? От этого запаха хотелось идти дальше. И в то же время хотелось развернуться и бежать. Туман здесь уже не лежал по земле ровным слоем. Он поднимался клочьями. Иногда завивался у самых морд. Мур-Мурка снова остановилась и подняла нос, пытаясь уловить, не свернул ли запах в сторону, когда сзади и немного сбоку вдруг раздался хриплый старческий голос: — Куда путь держите?..

Тяпа, Рудик и Маруся 😍 #благотворительность #помогите #помощьживотным #помогатьлегко #помогатьprосто #помогать #помогать_легко #спасаемжизни #спасениебездомныхживотных #питомцы #питомниккошек #приютдлясобак #приюти #собаки #собакавдобрыеруки #приютбилимбай

Вольерные хвостики 🐾 #собаки #собакадругчеловека #помощьживотным #бездомныеживотные #бездомныеживотныероссии #бездомыши #бездомные #бездомныесобаки #бездомныекошки #спасениесобаки #спасемпланету #приютнашдом #приютдлясобак #екб #екатеринбургсегодня #поможемвместе #помощьсобакам

– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса! Коко унес в пасти страшный волк Шрам. Ее механическая карета, груженая мисочными деревьями и заполненная сидящими на бортиках, словно цветы, феями, так и осталась стоять посреди болот. Босс и Бася не особо горели желанием куда-либо идти, феи вздыхали и жаловались на отвратительный климат, комаров и болотную вонь, щенки резвились, прыгая по кочкам, и только Слепой Гриша был искренне обеспокоен судьбой Коко. – Хоть Коко и вредная, и капризная, жестоко оставлять ее во власти злобного волка, – втолковывал спутникам Гриша. – Да, но я не умею никого спасать, – пожала плечами Бася. – Я маленькая и шарообразная. Мне что, удавить этого волка своей пушистостью? – Уберите от меня комара! – завизжала одна фея. – Вы не понимаете, для нас комар размером с барана! У него такой страшный острый хоботок, такие мерзкие лапы! Ах, зачем я поехала сюда с прекрасной поляны под дубом у источника Живой воды! – Я тоже не умею никого спасать. Коко очень жаль, я могу только выразить свою обеспокоенность ситуацией, – зевнул Босс и замахал хвостом над каретой, отгоняя от фей комаров, но в то же время притрусив их пылью со своего хвоста. –М-да, – Гриша тяжко вздохнул. – Как ни плоха была Коко, она, по крайней мере, умела хоть как-то заставить вас действовать. Без нее вы, видимо, так и застрянете на этом болоте. – Нет-нет-нет! – затрепетали крыльями феечки. – Мы хотим убраться с этого болота! Тут мерзко! – Тогда давайте придумаем, как спасти Коко, – терпеливо повторил Гриша. – У меня есть план! – тут же оживилась Бася. – Мы ничего не делаем. Волк сам устанет, вернет Коко и извинится. – Это не план, – строго сказал Гриша. – Но в этом «не-плане» есть смысл, – фыркнул Босс. – Коко доведет до белого каления кого угодно. Я бы на месте волка и вправду поскорее ее вернул. Гриша терпеливо вдохнул воздух через нос, чтоб успокоиться, а потом рассудительно заговорил: – Так как драться мы не умеем, я думаю, стоит отправить к волку переговорщика. И пока переговорщик будет отвлекать волка переговорами, мы прокрадемся в его логово и вытащим Коко. Тихо и незаметно. Потому что, повторюсь, если выйти со Шрамом в прямую конфронтацию – мы проиграем, мы не воители и не герои. – И кого же мы отправим на переговоры? – невинно поинтересовалась фея, сидящая на облучке кареты. Все снова посмотрели друг на друга. – Я не пойду, – тут же сказала Бася. – Я слишком нервная, – сказала первая фея. – Я слишком изящная, – сказала вторая. – Я слишком ленивый, – сказал Босс. Щенки радостно подпрыгнули: – Мы пойдем! Мы будем переговорщиками! Мы будем лаять! – Что ж, ладно, кучка щенков может сгодиться, как стратегия отвлечения… – начал было Гриша. Но договорить он не успел. Из камышей бесшумно вышел огромный серый волк Шрам. Его шерсть была в репьях, глаза холодно поблескивали, а под лапами при каждом шаге перекатывались мускулы. Он остановился перед всей компанией, спокойно оглядел их: фей, щенков, Басю, Босса и Слепого Гришу. – Очень интересно, – тихо сказал Шрам. – Продолжайте. Мне нравится ваш план со щенками. Обхохочешься. Все замерли. – А… вы давно тут стоите? – осторожно спросила Бася. – С плана номер один, – ответил Шрам. – В котором я должен был прийти и извиниться. – И вы пришли извиниться? – наивно спросила Бася. – И вернуть нам Коко? Я так и знала! И тут Шрам рявкнул, сделал резкое движение вперед и зарычал на всех, оскалив белые длинные клыки и вздыбив шерсть на загривке. Рев Шрама снес всех с места. Феи пискнули и слетели с облучка кареты, Шрам своим рыком их попросту сдул. Бася, словно пушистый шарик, закатилась за колесо. Ленивый Босс благоразумно отошел подальше. Только Гриша остался стоять на месте, строго нахмурясь. Впрочем, он был слепым и не видел, насколько Шрам огромный и страшный. Шрам перестал рычать и спокойно сел перед ними. – Значит так, – сказал он. – Теперь вы все мои заложники. Хочу порадовать Малыху. Я сперва хотел просто пригнать ей карету с мисочным кормом, но она что-то приуныла. Приведу ей вас, будете ее развлекать. И следить, чтоб она нормально питалась. А то она решила устроить голодовку. Она совсем в край поехавшая, я влюбляюсь в нее все сильней и сильней!