Городское казачье общество "Керчь- Еникальское"

Мои казачьи корни В детстве мне бабушка рассказывала, как мой прапрадед украл из табора молодую девушку Раду. Жили они где-то на Дону, или на Кубани, тут показания путаются. В общем, украл он девушку, но их быстро нашли, девушку забрали обратно в табор, а прапрадеда, кстати звали его Алексей, жестко поколотили. Алексей был казаком, а когда оправился от травм, то снова выкрал Раду из табора, а чтобы его не нашли он уехал далеко на Восток, на юг Забайкалья. Задор и казачья энергия не давала ему покоя и он то и дело отправлялся играть в карты в Китай. «Просто переправлялись через Аргунь и делов-то». Иногда прапрадед проигрывал все до последней копейки, а иногда возвращался, словно из похода «за зипунами». Когда энергии стало меньше, прапрадед купил себе усадебный дом в Алматы и переехал туда, а Рада, дети и внуки остались в Забайкалье. В общем, я это всё к чему, когда я две недели назад приехал в столицу Донского казачества станицу Старочеркасскую, я ощутил какую-то невероятную энерге

Для современного человека здесь возникает естественный вопрос: если священник их не венчал, кто вообще считал этих двоих мужем и женой? Ответ скрывается в устройстве самого раннего казачьего общества. Исторические и этнографические работы сохранили сведения об обычае публичного признания супружеского союза "на кругу", перед казачьим сообществом. Но здесь необходимо сразу сделать важную оговорку: мы не должны представлять этот обычай как единую, неизменную и подробно записанную "церемонию", одинаковую во всех донских городках XVI–XVII веков. Многие красочные подробности дошли до нас в более поздних описаниях. Надёжнее говорить о самом принципе: в ранней казачьей среде союз мужчины и женщины мог получать общественное признание через публичное объявление перед общиной. И когда-то этого могло быть достаточно. Ранний Дон был прежде всего военным пограничным миром. Люди жили в условиях постоянной опасности, уходили в походы, переселялись, строили городки. Устойчивый семейный быт складывался

Кубанский узел: почему казаки юга России отвергают украинскую идентичность История Кубани — это не просто летопись освоения южных кавказских рубежей нашей страны, а сложный сплав воинской доблести, тяжелого труда и глубокой государственной службы. Попытки современных украинских националистов объявить кубанских казаков «заблудшими украинцами» разбиваются о твердый камень исторической реальности. Для жителя станицы Каневской или Армавира вопрос самоопределения решен веками назад. Украинцами себя кубанские казаки не считают. И вот почему. Главный исторический парадокс заключается в том, что на момент великого переселения 1792 года южнорусских казаков на Кубань никакой «украинской нации» как политического или этнического конструкта попросту не существовало. Когда императрица Екатерина II подписала жалованную грамоту на правый берег Кубани для бывшего Запорожского войска под началом Захария Чепеги, южные русичи именовали себя исключительно малороссами. Это был географический и диалектны

Забайкалье — край, где степь встречается с тайгой, а морозные зимы проверяют на прочность. Именно здесь сложился особый тип казачества — люди, которые одновременно были и воинами, и земледельцами, и охотниками, и пограничниками. Быт и обычаи забайкальских казаков — это сплав общеказачьих традиций и суровой необходимости, продиктованной климатом и задачами службы. Дом и подворье: крепость и хозяйство Казачье подворье в Забайкалье строилось как мини-крепость: высокий забор, ворота, удобные для обороны, и всё необходимое под одной оградой. В условиях удалённости и возможной угрозы нападения это имело практический смысл. На участке стояли жилой дом, баня, амбар для зерна, хлев для скота, сарай для инвентаря, а также колодец. Дом строили из брёвен, часто с высоким крыльцом, чтобы снег зимой не перекрывал вход. Важной частью дома были сени — они служили не только тамбуром, но и хозяйственным узлом. В сенях хранили заготовки, развешивали вяленое мясо, держали лари для муки и зерна. Под полом

Январь 1801 года. Донские казаки получают приказ, который сегодня звучит как фантастика. Им предстоит отправиться не на Кавказ, не в Турцию и даже не в Персию. Их цель находится за тысячами километров — Индия. Войско должно пройти через российские степи, пересечь огромные пространства Средней Азии, добраться до Инда и попытаться ударить по британским владениям. Приказ существует на бумаге. Полки действительно начинают движение. Люди садятся на коней, собирают обозы и отправляются в путь. Это не легенда, придуманная спустя сто лет. Такой план действительно существовал. Более того, его реализация уже началась. Но через несколько недель поход будет остановлен. Причиной станет событие, произошедшее далеко от казачьих колонн. В ночь на 12 марта 1801 года в Михайловском замке будет убит российский император Павел I. И именно его смерть поставит точку в одной из самых невероятных военных авантюр начала XIX века. Но зачем вообще русский император собирался отправить казаков в Индию? Чтобы это

Казачья пословица - это не просто красивая фраза. Это кодекс жизни, выкованный веками. В ней - вера, честь, свобода и готовность умереть за родную землю. Казаки не писали трактатов о морали - они говорили коротко и точно, так, чтобы запоминалось с первого раза. И эти слова передавались от деда к внуку, от отца к сыну, как самое дорогое наследство. Сегодня мы разберём 10 казачьих пословиц, которые объясняют всё: кто такой казак, как он живёт, за что воюет и почему не боится смерти. 1. Шашку без нужды не вынимай, без чести не вкладывай Главная казачья заповедь. Шашка - не игрушка и не украшение. Её достают только тогда, когда это действительно необходимо. А вкладывают обратно - только с чистой совестью, не запятнав себя подлостью или трусостью. Эта пословица объясняет всё отношение казака к оружию: оно священно, но применять его можно только по правде. 2. Казак без коня - что воин без ружья Конь для казака - не средство передвижения, а боевой товарищ, друг и часть семьи. Казак и конь по

Здравствуйте, уважаемые читатели! Еще в перестроечное время родился миф о преследовании казачества в СССР до Великой Отечественной войны, хотя казаки воевали на стороне РККА в Гражданскую, например, в легендарной Первой конной армии, из которой, кстати, в 1934 году и был сформирован 6-й казачий кавалерийский корпус имени И.В. Сталина, да, это не вписывается в перестроечные теории об этих временах, но было оно именно так. Первым командиром корпуса стал донской казак по происхождению Горячев Елисей Иванович, который отказался выполнять приказ белых и не стал атаковывать позиции красных, за что был приговорен к высшей мере, но избежал этой участи. Кстати, у Горячева за Первую мировую четыре Георгиевских креста, а за гражданскую три одена Красного знамени. В 1941 году корпусом, который состоял из двух дивизий 36-й и 6-й, командовал генерал Иван Семенович Никитин. К слову, на начало войны 6-й казачий корпус насчитывал 19 тысяч человек личного состава, 103 танка БТ, 44 бронеавтомобиля и 96

Иван Грозный брал Казань. Это все знают. Осада, штурм, взрывы под стенами — эпос, который вошёл в хроники, песни и кино. А теперь вопрос: кто брал Астрахань? Правильный ответ — никто. Астрахань сама открыла ворота. И именно это делает 2 июля 1556 года одной из самых недооценённых дат в русской истории. Пятьсот казаков под командованием Ляпуна Филимонова стремительным маршем подошли к городу. Без осадных башен. Без артиллерии. Без многомесячной блокады. Хан Дервиш-Али, увидев приближающийся отряд, просто бежал. Бросил город. Бросил воинов. Бросил ханство. Защитники, наблюдая спину собственного правителя, сложили оружие. Русские вошли в Астрахань практически без сопротивления. Именно поэтому это событие так редко попадает в народную память. Не было героизма у стен. Не было жертв, которые принято оплакивать. В сознании потомков победа без крови выглядит как что-то несущественное — будто и не было ничего особенного. А между тем история делает здесь кое-что очень интересное. Именно 2 июля

Приехав в донскую или кубанскую станицу, человек с улицы рискует попасть в ситуацию, которая больше всего напоминает приезд в соседнюю страну. Слова звучат знакомые, интонация — русская, а смысл ускользает. Или, что ещё хуже, ведёт не туда. Искренний комплимент оборачивается недоумением, просьба «помыть баню» звучит как грубость, а обычное «бардак» означает вовсе не то, что вы подумали. Казачьи говоры — донской, кубанский, терский, ставропольский — это не отдельный язык. В строгом лингвистическом смысле, как подчёркивает заведующая кафедрой общего и сравнительного языкознания ЮФУ Марина Флягина, «отдельного казачьего языка не существует. Казаки никогда не создавали собственной литературной нормы, не отделяли себя от русского или украинского языкового массива». Их речь — совокупность южнорусских говоров с мощным украинским влиянием и тюркскими заимствованиями. Сами носители называют её просто: «наша речь», «по-станишному», «балачка» или «гутор». Но именно эта мозаичность рождает лексик

Есть в казачьей истории страницы, от которых до сих пор щемит сердце. Одна из них — гибель 96-го Донского казачьего полка. Это не просто воинская часть. Это была легенда, живой символ казачьего духа, который красные стёрли с лица земли весной 1920 года. И, как это часто бывает, память о подвиге оказалась сильнее смерти. Рождение легенды из пепла История этого полка началась не с чистого листа. Его предшественник, старый 7-й Донской казачий полк, прошёл Первую мировую, сражался на Румынском фронте. Зимой 1917–1918 годов, когда всё вокруг рушилось, он остался единственным, кто сохранил верность присяге. Казаки не сдались, прорвались из окружения под Каменобродским и ушли в Новочеркасск. А потом случилось то, что и должно было случиться. В августе 1918 года, при атамане Краснове, полк переименовали в 96-й конный. Казаки, конечно, просили оставить старое имя, но разве чиновники слушают? Полк сохранил своё Георгиевское знамя, свой состав и свою гордость. Так родилась та самая часть, которой