- Где. Ты. Была?! — пытаюсь не сорваться. Мне удалось понять, что уехала она с Витькой Коршуновым и по своей воле. А до того я уже всякое передумал за это время. Мне уже было не до свадьбы, не до новоявленной невесты и даже не до всей этой подлой выходки родителей, пока выяснил, что к чему и немного успокоился.
Я нагрубил родителям, хотя они, конечно, постарались нарваться на мою грубость. В сердцах сказал, что откажусь от них и пусть свое наследство оставляют благотворительным фондам. Лесю, чтоб она была здорова, предложил отвезти домой и сказал, что срочнейшие дела, а еще что нам стоит поговорить о произошедшем, но никакой свадьбы не будет, и коль она молчала как партизан — то разбираться с прессой это ее проблема. Всю ночь не спал. Состояние было уже нацгвардию вызвать, а она, святая наивность, отвечает:

- Просто гуляла. Я же только твоя секс-рабыня, а не полностью рабыня. Так что на это, по-моему, имею полное человеческое право. Хотела проветриться. — Секс-рабыня твою мать! Да я готов на что угодно спорить, она сама трясется, стоит мне только к ней приблизиться.
- Телефон зачем отключила? — спрашиваю. - Ты могла бы хоть предупредить! Почему я должен сходить с ума и искать тебя по камерам? — я, правда, чуть не рехнулся. Сначала от непонимания, что случилось, а после от осознания, чем можно заниматься с Коршуновым столько времени.
- Я же не собака, не потеряюсь. Да и не денусь никуда из-за долга. Это, во-первых. Во-вторых, тебе теперь есть кого искать, свою невесту, например, — ожидаемо переводит разговор. Я обязательно узнаю, отчего она так побледнела при объявлении о помолвке. Почти уверен, королева ко мне неравнодушна, и не только физически.
- Ты же понимаешь, что это просто бездумная выходка моих родителей, которой я подчиняться не собираюсь? — стараюсь хотя бы из этого сейчас не разводить огонь.
- Я понимаю, что на одном из самых грандиозных светских мероприятий объявили о другом, не менее грандиозном и не менее важном в ваших кругах. Тем сложнее это игнорировать. В любом случае меня это никак не касается. Разве что… ты планируешь взыскать с меня долг до свадьбы или это растянется и после? И как к этому отнесется твоя жена?

Господи, какую ересь она несет! Но приревновала сто процентов! Душа бьет чечетку от радости. Попалась! Однако мне не дает покоя Коршунов. Что еще за дружеский забег, и где они были?

- Ты с Коршуновым была? — отвечаю вопросом на вопрос.
- Да.
- И чем занимались до утра?
- Не волнуйся, условия договора я не нарушала, как бы не хотелось. Себе дороже, — блядь, успокоила…
- А тебе, значит, хотелось их нарушить? — хватаю за локоть и притягиваю к себе, а у самого перед глазами все красное, как у быка.
- Угомонись, Елагин. Ты не единственный мужчина на земле, но я очень законопослушная, - высвобождается и идет по лестнице наверх.
- Где твои чулки? — вдруг еще одно осознание бьет под дых так, что едва могу говорить, а эта звезда мне отвечает: — Ты еще наличие трусов проверь.
Ору охране:
- Передайте всем отбой!
Взлетаю следом за ней, подхватываю за талию, и за несколько мгновений оказываемся в кабинете.
- И проверю! Он целовал тебя? — я вытрясу из нее сегодня правду.
- Елагин, если честно, то ты больной. По крайней мере ведешь себя именно так, — отвечает устало и без энтузиазма. Ну вот не поверю, что Коршунов даже не попытался! Он на нее слюни с универа пускает.

Отступаю и сажусь на край своего рабочего стола, а она остается стоять передо мной и продолжает:
- Но если учесть, что ты меня за шлюху почему-то держишь, то как без поцелуев? А… забыла: шлюх ведь не целуют. Их только трахают.

Она меня специально доводит? Но надо отдать ей должное: я — пропащая душа. Мне вот уже вообще пофиг, с кем и сколько она была. Если я ее не уломаю по доброй воле, то она будет со мной за деньги. Если ей нужны деньги, я ей их дам, сколько бы ни попросила. Я куплю ее только себе, коль уж она все равно продается!

- Желаете получить очередной транш прямо сейчас, Семен Анатольевич? — спрашивает, а у меня от этого все снизу наливается.
- На колени! — отвечаю. Сейчас она поймет, кому принадлежит, и кого она хочет на самом деле.

Пиздец. Закатывает глаза и смотрит, как доктор на больного или взрослый на капризного ребенка. Меня почти трясет, оттого, что надо сбросить не только сексуальное напряжение, но и нервное. Довела, сука! Но какая! Королевишна блядь! Стоит опять как с подиума, и выражение лица, словно на подданных взирает. И моя! Только моя! Осознание приходит с опытом. Надо было еще тогда ее купить себе как игрушку и не мучиться, если она такая жадная. А я все страдал, дурак.

Медленно подходит почти вплотную, что я слышу запах ее духов и волос, и кладет сумочку на стол рядом со мной. Смотрит прямо в глаза, и мучительно медленно снимает кольцо и кладет рядом, потом перчатки. Я тоже не свожу с нее глаз и рискую вообще получить сегодня инфаркт. Поднимает руки и развязывает бант на затылке, стягивает ленту, складывает и тоже кладет рядом, а мой пульс уже в глотке. При каждом движении нарочно приближается, но не касается и от этого еще мучительнее.

Едва трогает обеими руками край футболки, меня словно током бьет. Рывком снимаю сам и бросаю ей под ноги. Подаю руку, пока с царской грацией опускается передо мной на нее. Королева и на коленях будет смотреть на меня свысока. Она будто подсознательно уверена в своей власти надо мной. Эта женщина — моя кара небесная.

Дальше в тексте идет откровенная сцена, что запрещено правилами платформы ОК, ее можно прочитать на Литнет, а после приступить к главе 11.
https://litnet.com/ru/reader/muchitel-moi-b623612?c=8444308

Глава 11 Милена

...- Ключевое слово тут любимому, я так понимаю. В этом все дело? А я — не он. Все никак не определишься, кто у тебя любимый. Их же у тебя, похоже, много, — заявляет мне.
- Уберите здесь! — орет почему-то и на горничную, которая пришла на вызов, и та застывает на месте со стеклянными глазами.
- Не обращайте внимание, пожалуйста, все в порядке, — пытаюсь перед ней извиниться и иду следом за Елагиным, который вылетел из кабинета пулей.
- Ты чертов псих просто! — теперь и я ору как не в себя уже просто от его тупости. — Зачем так чужих людей пугать?
- Давай еще скажи озабоченный.
- Да, озабоченный, — сдерживаю наконец злость. — Но не в том плане. — начинаю говорить тише, вдруг все же достучусь. И откуда вдруг у меня после всего рассудительность берется? — Ты… такое впечатление, что ты сам не знаешь чего хочешь. Ты будто спутал какую-то остервенелую ненависть ко мне со своими реальными чувствами. Не знаю… будто дебет с кредитом не сходится в твоей голове. И ты начинаешь творить всякую дичь. Сегодняшняя вспышка — это что? Очередной приступ ненависти? Ревность? А с чего? У тебя вообще невеста. Есть этому объяснение? Я вообще ничего не понимаю. Ты будто не можешь понять, любить тебе меня или ненавидеть, и ты сам злишься на себя за любое свое же решение.

Стоит, слушает молча, только желваки на щеках ходят. Я высказалась и села на кровать в его спальне. Заключаю:
- Разберись в себе. Для начала ответь на два простейших вопроса: кто тебе так сделал больно и за что ты так меня ненавидишь? Просто скажи словами, объясни мне такой недалекой и тупой. Мне кажется, эта ненависть еще с выпускного, потому ты и взбесился, когда Антон привел меня в семью.
Что-то ищет в телефоне.
- Больно мне сделала одна ты, — отвечает вдруг, а я охереваю от такого открытия. Тут он включает аудиозапись:
- Вижу цель — не вижу препятствий, не один брат, так другой, не они, так их отец, а еще есть друзья и другие олигархи…, — слышу отчетливо свой голос.
- И что? — в недоумении округляю глаза. — Я очень хорошо помню этот разговор, помню, когда он состоялся. Украшали зал к выпускному. Там Жаннка была, Женя, Леха и Таня. Мы домой шли. Включай дальше.
- Что дальше? Чего тебе не хватает?
- Ну суть разговора где?
- То есть то, что ты считаешь меня всего лишь проходящим инструментом в достижении своих великих целей это не суть? Я тогда уже поговорил с дедом, он был согласен на наш брак сразу после поступления в институт. Он бы нас поддержал. Да я бредил тобой, спал и видел тебя моей женой. Не любовницей, не девушкой на непонятный срок, женой! Я кольцо купил и узнаю, что я всего лишь одна из ступенек…

Смотрю и вижу в его глазах слезы. Сука, этот бульдог, которого все в округе боятся, которого считают чуть ли не убийцей в бизнесе и предпочитают не связываться, стоит передо мной и рыдает над своей первой любовью? Такое вообще бывает? Смотрю на него несколько минут стеклянными глазами и шестеренки вдруг встают на место. Осознание давит так, что, кажется, упаду.

- То есть, я правильно понимаю, — начинаю говорить, а голос дрожит. Встаю и становлюсь напротив него, расставляя шире ноги для устойчивости, — Тебе дали это послушать. Скорее всего, Жаннка. У нее тогда был новомодный плеер, и она им хвасталась. Просто посторонний человек, которому и секреты-то у нас никто никогда не доверял, дает тебе это. Фразу, напрочь выдернутую из контекста. И ты всему веришь без оглядки? Я тогда дважды унижалась и просила объясниться. Я еле пережила наш выпускной вообще и с тех пор ненавижу выпускные. Я, твоя девушка, умоляла тебя, а ты даже не выслушал. Как ты мог?
- Я должен был слушать твои лживые объяснения? Ты просто хотела денег и подняться, на меня тебе было плевать и на мои чувства. Ты хоть представляешь, как мне было больно? Хоть на миг понимаешь, что я чувствовал?
- Понимаю. Полностью. Значит так: мне придется это тебе сказать, иначе дальше такими темпами ты просто в дурку загремишь. — Набираю воздух в легкие. - И у меня для тебя очень плохие новости, Семен. Ненавидя меня столько лет, ты просто потерял их зря. Зря тратил свои силы, энергию и напитывался ненавистью ко мне, — смотрит на меня круглыми глазами. - Правда в том, что я никогда тебя не предавала и не оскорбляла. Я любила тебя больше жизни, и только твоему брату каким-то чудом удалось унять боль, которую ты мне тогда причинил. То, что на пленке, говорю я. Но этой вырванной фразой я перекривляю Жанну. Я просто процитировала ее слова и дальше сказала, что «нам так не жить, Жаннка, аж завидую тому, как легко ты к этому относишься». Все это говорила Жанна, и потом она действительно пыталась женить на себе твоего брата после того, как вы с ней расстались, потом по второму кругу пошла в наступление на тебя. Боюсь, не мне это говорить и утверждать не стану, но, кажется, у нее и с твоим отцом что-то было. По крайней мере, это обсуждали сплетни. Что касается того разговора, возможно. Возможно, повторяю! — я уже не могла сдержать слезы, которые катились по щекам без тормозов, — Леша тогда все время делал записи для выпускного видео и, может, каким-то чудом, у него остались исходники. Это, конечно, не промышленный шпионаж, но, если сильно надо, можно поискать. Там доказательство того, что я говорю правду. Железобетонные. Ну или доказательства попроще — можно Таню с Лешей спросить, если они помнят тот ничего не значащий для них разговор. — Голос почему-то охрип, видимо, сорвала криком, но я продолжала, — А ты вместо того, чтобы выслушать человека, с которым хотел связать свою жизнь, продолжал издеваться надо мной даже спустя долгие годы. Ты даже мужа мне не дал оплакать как следует! Мужа, которого я любила, и которым дорожила, который был для меня всем на свете после родителей и Аслана. Ты придумал этот извращенный контракт и планомерно меня унижал и уничтожал. Семен, именно ты своими действиями сломал жизнь не только себе, но и мою покалечил.

Я… Господи, да я только на знакомстве с родителями узнала, что Антон — твой родной брат, ведь фамилии у вас разные! Никак не могла понять, почему он так волнуется и говорит, что подготовка к свадьбе займет много времени, плюс еще помолвка. Я, когда с ним познакомилась, просто знала, что он руководитель в холдинге, обычный менеджер, которых тысячи. Но уж точно не думала, что он владелец. Я замуж собиралась за обычного человека, и все. После всего, что у нас с тобой случилось, мама мне сказала, чтоб я, наконец, протрезвела один раз в жизни и больше не впадала в мечты: человек с такими возможностями и деньгами, как твой отец, никогда не сядет за один стол с маневровым диспетчером! Между нашими семьями пропасть, которую вряд ли можно преодолеть так просто. И с моей стороны вообще глупо было надеяться на что-то. Вот что произошло на самом деле, а ты меня возвел до ранга меркантильной шлюхи и предательницы!

Судорожно вытираю щеки, но глаза заливает снова, и я вообще ничего не вижу. Ухожу в свою комнату почему-то через коридор, а не через смежную дверь и хлопаю ею с огромным желанием поставить, наконец, большую жирную точку в этой драме.
Лежу опустошенная. Моя судьба могла быть совершенно другой. И жизнь бы пошла совсем по-другому. Могу ли я обижаться на Семена? Наверное, должна. Он один во всем виноват: во всех моих горестях, в моем разбитом сердце, в вылитых в подушку слезах и той боли, которую пришлось испытать. Только вспоминая его заплывшие глаза, глядящие в пустоту перед собой, понимаю, что он уже сам себя наказал. Куда больше? Эта горькая история касается только его и меня. Больше никого. Буду я его судить или нет, и есть ли в этом смысл? Точно нет смысла хвататься за прошлое. Тратить время на обиды и ненависть. Нужно жить настоящее, а не вычеркивать годы одним необдуманным движением, как сделал это Семен.

Силой заставляю себя пойти в душ и смыть грязь вчерашних и сегодняшних событий. После сил вообще не остается. Хорошо, что не нужно на работу, иначе пришлось бы брать отгул. Моя душа вышла из чата. Автоматическим движением вытирая волосы, ложусь.

Слышу неуверенный стук в наружную дверь.
- Войдите.
Елагин. Входит. Тоже помылся, волосы еще мокрые. В одних домашних брюках. Глаза красные. Не сомневаюсь, что плакал. Что-то держит в руках.
- Где твой экземпляр договора?
- В тумбочке, — киваю. Подходит, достает вместе с ценником. Складывает с теми бумагами, что принес и разрывает у меня на глазах на мелкие куски. Стопочку сгружает в ящик тумбочки и закрывает его.
- Все, хватит. Больше нет никакого контракта. Ты мне ничего не должна. Можешь уйти хоть сейчас, если хочешь. Если не хочешь, можешь остаться.
Я свободна! Вот так просто? Полгода не прошло… С ехидным смешком всплывает в голове: а оно тебе надо? И что теперь делать с этой свободой? Вот же ж идиотка!
- На сколько я могу остаться? Это вообще уместно после твоей помолвки?
- На сколько пожелаешь. Считай, это твой дом. Про Лесю забудь. Она— воспаленное воображение моей матери. Этим поступком они с отцом мне немного усложнили жизнь, но я никому обещаний не давал. Я не собираюсь жениться ни на ней, ни на ком-либо еще. Единственная женщина, которой я надену на руку кольцо… — замолкает и сглатывает, — ты ее знаешь. Если не ей, значит, я никогда не женюсь. — Почти выходит, но в двери останавливается. - И я не буду оспаривать завещание Антона. Отдыхай! — еще минуту смотрит на меня и уходит, закрывая за собой дверь.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ