Иван Бричко

Когда рой — не беда, а инструмент

Кто не знает, что такое роение, тот не знает пчёл. Для пчеловода роение — момент, когда сердце уходит в пятки. Семья, которая ещё вчера спокойно носила нектар, вдруг закладывает маточники, снижает медосбор — и ты уже не можешь остановить этот механизм. Через несколько дней над ульем встаёт гул. Ровный, глухой, ни на что не похожий. Ты хватаешь роевню, бежишь, а рой уже на дереве, выше человеческого роста. Сценарий знакомый каждому, кто держит пчёл не первый год.
А что, если роение — не враг, а инструмент? Что, если его можно не бояться, а использовать с выгодой?
Именно об этом книга Александра Нестерова «Роение пчелиной семьи и "доска Таранова"». Её главный герой — Георгий Филиппович Таранов. Человек, который посвятил изучению роения пчелиных семей много лет своей жизни и создал метод, работающий сегодня на всех континентах.

Не биография, а расследование

Автор не пересказывает Таранова. Он идёт по его следам. От первой статьи 1926 года, которую девятнадцатилетний крымчанин напечатал в журнале «Пчела и пасека», до итоговых работ 1980-х, уже после формального выхода на пенсию. На этих страницах оживает целая эпоха: цитирование советских учёных в британских журналах, карандашные схемы и стеклянные ульи, в которых Таранов и его коллега Людмила Иванова часами подсматривали за поведением матки.
Это придаёт книге особый тон. Она не сухая, не академическая. Она — живая. Как будто автор сидит рядом и рассказывает: «А вы знаете, что матку перед роением перестают кормить? Она худеет, её выталкивают из улья, она не хочет улетать. Она не ведёт рой — рой гонит её впереди себя».

Три вещи, которые меняют взгляд на пчелу

Книга даёт не просто знания. Она даёт оптику.
Первое: рой — это не элита. Многие думают: улетают лучшие, самые сильные. Нет. Улетают безработные. Те, кому не нашлось дела в переполненном гнезде. Они сидели без работы, копили жир, и когда рой вышел — ушли все до одной.
Второе: матка — не царица, а заложница. Её не «зовёт инстинкт». Её сначала перекармливают молочком, потом перестают кормить, заставляют голодать, гоняют по сотам и в конце концов выталкивают на леток. Её готовят к полёту, даже если она не хочет лететь.
Третье: наполненный зобик — ключ к «забыванию». Таранов доказал: если у пчелы полный зобик мёда, она теряет интерес к старому улью. Она остаётся там, где матка. С пустым зобиком — возвращается. Это объясняет, почему искусственный рой может слететь, а естественный — нет. И это стало основой «доски Таранова».

Что такое «доска Таранова»?

Простое приспособление из двух листов фанеры, скреплённых под углом. Идея: лётные пчёлы взлетают и уходят в леток, а молодые бездеятельные — ползут, не рискуя перелететь зазор в 10 см. Они заползают под доску, в тень, собираются в клуб. Пчеловод поднимает доску за верёвку — и рой готов.