Субботний плен у тёщи, который стал лучшим днём в году

Голова раскалывалась. Сигнал будильника пробивался в уши, но вместо привычного мятного запаха подушки, в нос ударил запах нафталина и старого дерева. Павел с трудом разлепил глаза и уставился в потолок с коричневым разводом от протечки.

— Где я? — прошептал он, чувствуя, как спина ноет от жёсткой поверхности.

Раскладушка жалобно скрипнула, когда он приподнялся. Взгляд упал на вышитую крестиком картинку «Спящие котята» и пузатый комод с вязаными салфетками. Тёщина дача. Павел рухнул обратно на подушку и застонал.

Вчера была пятница. Был шашлык. Был тост «за здоровье тёщи», произнесённый под её хитрый прищур. А потом жена Лена, ласково улыбаясь, сказала: «Паш, поможешь маме немного. А я с детьми завтра вечером подъеду». Он помнил. И всё. Провал.

— Попал, — резюмировал Павел.

Он тихо, стараясь не скрипеть половицами, прошёл на кухню. Цель была одна: найти ключи от машины и сделать ноги, пока тёща не вручила ему тяпку и не указала на сорок соток непаханой земли.

На столе его ждала записка, придавленная солонкой. Почерк жены: «Папуль, ключи у мамы. Я забрала твои, чтобы ты не сбежал. Вернусь вечером с детьми. Завтрак в холодильнике. Люблю! Целую!».

— Лена, ты… — Павел не нашёл слов.

В этот момент скрипнула входная дверь. На пороге стояла тёща, Анна Михайловна. В резиновых сапогах, штормовке и с тяпкой наперевес.

— О, проснулся, горемыка! — голос её звучал подозрительно бодро. — Голова не трещит? Сейчас рассолу дам. Идём завтракать.

— Анна Михайловна, я, наверное, поеду? — жалобно начал Павел. — Дел куча…

— Какие дела в субботу? — перебила тёща, но не строго, а как-то устало. — Посиди со мной хоть минутку.

Она поставила перед ним тарелку с пышными оладьями, кружку с травяным чаем и села, напротив. Павел приготовился к лекции о том, что дочь она растила не для того, чтобы зять забивал гвозди раз в год, но тёща молчала.

— Скучно мне тут одной, Паша, — вдруг сказала она. — Ленка вечно в телефоне, внуки только на праздники. А ты хоть и ворчишь вечно, но мужик ты неплохой.

Павел поперхнулся чаем. Они с тёщей всегда были как кошка с собакой. А тут...

— Да я это... забор у вас покосился, — неожиданно для себя ляпнул он. — Давайте после завтрака гляну.

— Правда? — глаза Анны Михайловны блеснули. — А я уж думала, сама городить. Спина-то...

Дальше было странно. Павел, вчерашний пленник дачи, с азартом чинил забор, потом нашёл старую рассаду клубники и, вспомнив, как Лена любит ягоды, перекопал грядку. Тёща носила ему воду и всё причитала: «Ой, спасибо, зятёк! Для внуков стараешься!».

Когда к вечеру приехала Лена с детьми, она застала идиллическую картину: её муж, в перепачканных землёй джинсах, сидел в беседке с её мамой и пил чай с мятой, обсуждая, какой сорт помидоров лучше сажать в следующем году.

— Паш, ты как? — осторожно спросила Лена.

— Нормально, — улыбнулся он, обнимая дочку. — Маме помочь надо было. Мы тут с ней забор починили и клубнику посадили. На следующие выходные опять приедем, обещал.

Лена переглянулась с матерью. Анна Михайловна хитро подмигнула дочери.

Уезжая вечером, Павел смотрел в зеркало заднего вида на удаляющийся домик. Странное дело, ему было тепло и спокойно. Он думал о том, что счастье — оно, оказывается, даже на тёщиной даче может найтись. Главное — не искать от неё ключи, а искать общий язык.