Умора

Смешная история: Рыбалка с собакой по кличке Крест

Всё началось с того, что я решил: «Сегодня будет мужской день. Рыбалка. Тишина. Покой. Только я, удочка, черви и озеро». Жена, конечно, была не против — у неё были свои планы: пересадка цветов, прополка грядок и, кажется, глобальное переустройство дачи. Крест… о, Крест был против. Он услышал слово «рыбалка», навострил уши и посмотрел на меня с выражением «ты что, без меня собрался?». Ещё бы! В его собачьей голове рыбалка означала одно: вода, брызги, можно налакаться из озера, погрызть поплавки и устроить всеобщий переполох.
— Крест, остаёшься с женой, — строго сказал я.
Он сделал вид, что не понял. Он подошёл к двери, сел и начал смотреть на меня немигающим взглядом. В его глазах читалось: «Я пойду с тобой, даже если придётся привязаться к твоей ноге».
Жена вздохнула: — Возьми его. Всё равно он мне всю рассаду перекопает, пока тебя не будет. А на рыбалке хоть устанет.
Я вздохнул тоже. Спорить с женой и Крестом одновременно — дело гиблое. Я взял удочки, ведро, червей (специальный контейнер, чтобы не разбежались), и мы отправились к озеру. Крест бежал впереди, радостно лаял и, кажется, был уверен, что мы идём на войну. Или на праздник. Или на войну с праздником.
Озеро было в двадцати минутах ходьбы от дачи. Маленькое, тихое, заросшее камышом. Водилась там плотва, караси и, по слухам, один очень старый и мудрый карп, который уже лет пять издевался над местными рыбаками. Я рассчитывал на плотву. Крест рассчитывал на приключения.
Пришли. Я выбрал место, поставил стульчик, разложил снасти. Крест тем временем уже успел обнюхать каждый куст, облаять лягушку (которая даже не шелохнулась), и выпить пол-озера (я преувеличиваю, но вылакал он прилично). Теперь он сидел рядом и смотрел на воду, будто ждал, когда рыба сама выпрыгнет к нему в пасть.
— Крест, тихо, — сказал я. — Распугаешь всю рыбу.
Он покосился на меня, вздохнул и улёгся на траву. Вид у него был обиженный: мол, я пришёл помогать, а ты меня гонишь.
Я закинул удочку. Поплавок замер. Я сидел, смотрел, ждал. Крест тоже сидел, смотрел, ждал. Прошло пять минут. Десять. Двадцать. Рыба не клевала.
— Может, черви не те? — спросил я у Креста.
Он гавкнул. Он не разбирался в червях.
Я решил сменить место. Перешёл на другой берег. Закинул снова. Тишина. Крест, которому надоело сидеть без дела, начал развлекаться. Он побежал вдоль берега, распугивая лягушек. Лягушки прыгали в воду с громким «бульк!». Кресту это очень нравилось. Он носился, лаял, потом останавливался, смотрел на воду и снова бежал.
— Крест, прекрати! — крикнул я. — Ты тут вообще кого-нибудь поймать пытаешься?
Он прибежал, тяжело дыша, с языком на плечо и с видом «я тут самый главный рыбак». И тут поплавок дёрнулся. Я подсек! Что-то было. Тяжёлое. Крест тоже это заметил. Он подбежал к воде и начал лаять на рыбу. Рыба, видимо, испугалась и рванула в камыши. Леска натянулась, удочка согнулась дугой.
— Крест, отойди! — заорал я.
Он не отошёл. Он вцепился в леску зубами. Я тянул рыбу, Крест тянул леску в другую сторону. Получилась собачья перетягивание каната с неизвестным исходом. Победила рыба — она сошла с крючка. Леска лопнула. Крест упал на спину, я чуть не свалился в воду.
— Ты… — начал я, но Крест уже вскочил, отряхнулся и сделал вид, что ничего не случилось.
Я вздохнул, перемотал леску, поставил новый крючок, наживил червя. Крест сел рядом, и мы снова стали ждать.
Рыбы не было. Совсем. Ни плотвы, ни карася, даже маленького окунька. Солнце поднималось всё выше, припекало. Я начал злиться. Крест — скучать. Он уже обнюхал всё, что можно, облаял всех, кого можно, и теперь просто лежал на спине, задрав лапы к небу, и вздыхал. Ему было скучно.
— Знаешь, Крест, — сказал я, — видимо, рыба сегодня не наша.
Он сел, посмотрел на меня, потом на воду — и вдруг рванул с места прямо в озеро!
— Крест, стой! Куда?!
Он плыл. Прямо на середину озера, поднимая тучи брызг. Он плыл, как торпеда, с единственной целью — поймать рыбу собственными зубами. Я смотрел на это безобразие и думал: «Если он сейчас утонет, что я жене скажу?»
Крест не утонул. Он доплыл до середины, нырнул, что-то там поискал… и вынырнул с корягой в зубах. Огромной, мокрой, страшной. Он поплыл обратно, волоча за собой эту корягу, как дракон — сокровище.
— Ты… это… зачем? — спросил я, когда он выполз на берег и торжественно положил корягу у моих ног.
Крест гавкнул. Это была рыба? Нет. Это был трофей. По его мнению, коряга была гораздо лучше любой рыбы. Она пахла тиной, илом и приключениями.
Я поставил удочку, сел рядом с Крестом и погладил его мокрую голову. — Молодец, — сказал я. — Вот только рыбу мы так и не поймали.
Крест лизнул меня в щёку и посмотрел на корягу. Мол, зачем тебе рыба, когда есть такое чудо?
Мы собрали снасти, взяли корягу (Крест сам её нёс, гордо, с высоко поднятой головой) и пошли домой. Жена встретила нас на крыльце.
— Ну как рыбалка? — спросила она.
— Улов богатый, — ответил я, показывая на Креста с корягой.
Жена посмотрела, засмеялась, и сказала: — Садитесь обедать. Рыбу я в магазине купила. А эту корягу… поставим во дворе. Пусть будет. На память о рыбалке.
Корягу мы поставили во дворе. Крест теперь каждое утро подходит к ней, нюхает и виляет хвостом. Он вспоминает тот день, когда был главным рыбаком. И, кажется, гордится собой.
А я больше не беру Креста на рыбалку. Без него рыба клюёт. Но это не так весело. Без собачьей коряги — не то. Смешно, но скучно. А с Крестом — всегда приключения. И коряги. И лаянье. И лягушки. И любовь. Хотя рыбы нет. Но это уже детали.
автор Д.Т

Смешная история: Уборка на даче с собакой Крестом

Всё началось с того, что жена сказала: «Сегодня генеральная уборка». Сказала она это в субботу утром, когда я только-только начал видеть десятый сон, в котором мы с Крестом лежали на диване, смотрели футбол и ничего не делали. Реальность, как это часто бывает, жестоко обманула мои ожидания.
Крест, услышав слово «уборка», почему-то обрадовался. Он не знал, что это такое, но ему нравилось любое слово, которое произносилось бодрым голосом и сопровождалось активными движениями. Собака моментально спрыгнула с кровати (на которой, между прочим, спала моя нога — теперь она затекла окончательно), подбежала к жене и начала радостно лаять. Мол, чего сидим? Пора убираться!
— Крест, ты даже не знаешь, что такое уборка, — сказал я.
Он гавкнул. Ему было всё равно. Главное — бегать, нюхать, мешать и делать вид, что он тут главный менеджер по наведению порядка.
План уборки был следующим: я мою окна и полы, жена разбирает шкафы и протирает пыль, Крест… Крест должен был сидеть в углу и не мешать. Это был идеальный план. Теоретически. На практике всё пошло не так с первой минуты.
Как только я взял в руки ведро с водой и швабру, Крест решил, что это новая игра. Он подбежал ко мне, сунул нос в ведро, чихнул и обрызгал водой всё вокруг. На полу образовалась лужа. Я не успел её вытереть, как Крест уже бежал по ней, оставляя мокрые следы лап по всему дому.
— Крест! — закричала жена. — Ты что творишь?!
Он сделал вид, что не слышит. Он носился по комнате, оставляя за собой мокрую дорожку, которая напоминала карту местности после наводнения. Я стоял с тряпкой и смотрел на этот апокалипсис. Начало было многообещающим.
Мы решили сменить тактику. Жена взяла Креста за ошейник, отвела в угол и строго сказала: «Сидеть!» Крест сел. Он сидел ровно три секунды. Потом вскочил, подбежал к шкафу, который разбирала жена, и начал помогать. Он вытаскивал из шкафа вещи и разбрасывал их по комнате. Носки летели в одну сторону, футболки — в другую, а одно полотенце он намотал себе на голову и гордо расхаживал по комнате, изображая султана.
— Он у нас теперь полотер, — сказал я, глядя на Креста с полотенцем на голове.
— Он у нас разрушитель, — поправила жена. — Причём без тормозов.
Решили, что Кресту нужно дать полезное задание. Может, если он будет занят делом, то перестанет мешать? Жена дала ему тряпку. Крест взял её зубами, подбежал к окну и начал… тереть стекло носом. Точнее, он пытался тереть, но получалось просто размазывать слюни по стеклу. Окно стало ещё грязнее, чем было.
— Спасибо, помощник, — сказала жена. — Иди, отдохни.
Крест не пошёл. Он уселся посередине комнаты и начал наблюдать. Он сидел, положив голову на лапы, и смотрел на нас с таким выражением, будто мы делаем что-то неправильно и ему скоро придётся вмешаться. В глазах читалось: «Ну-ну, посмотрим, что у вас получится».
Я взялся за мытьё полов. Налил в ведро воды, добавил моющего средства, взял швабру. Крест оживился. Он подошёл к ведру, понюхал пену, чихнул и… засунул лапу в ведро. Вода выплеснулась на пол. Крест испугался, отскочил, но было поздно. Пол был мокрый, Крест — тоже.
— Вот теперь можно мыть, — сказал я, глядя на лужу. — Вода уже на полу, не надо её носить.
Жена не оценила юмор. Она схватила тряпку и начала вытирать лужу. Крест, увидев, что его любимую игру (воду на полу) уничтожают, решил вмешаться. Он подбежал к жене, выхватил у неё тряпку и умчался с ней в другую комнату. Тряпка была спасена. Пол — нет.
Я погнался за Крестом. Он бежал, размахивая тряпкой, как флагом, и радостно лаял. Он думал, что мы играем. Я думал, что сейчас у меня случится сердечный приступ.
В какой-то момент Крест споткнулся о коврик, тряпка вылетела у него из зубов и приземлилась прямо в ведро с чистой водой, которое я забыл убрать. Ведро опрокинулось. Вода вылилась на пол. Теперь в комнате было целых два мокрых места.
— Знаешь, — сказала жена, глядя на этот катаклизм, — а ведь мы ещё и окна не мыли.
— Окна? — переспросил я. — Какие окна? Мы сейчас будем спасать мебель от потопа.
Мы с женой принялись вытирать воду. Крест, устав от беготни, лёг на сухом диване и принялся наблюдать. В его глазах читалось удовлетворение. Он сделал всё, чтобы уборка прошла весело и незабываемо. Мы с женой были не согласны, но спорить с собакой бесполезно.
К обеду мы кое-как справились с первым этапом уборки. Полы были мокрыми (второй раз за день), но чистыми. Шкафы были разобраны (благодаря Кресту вещи летали, но потом были сложены). Окна… окна мы решили мыть без Креста, заперев его в другой комнате.
Но Крест был хитёр. Он научился открывать двери (подпрыгивал и нажимал на ручку лапой). Как только мы начали мыть окна, он выскочил, подбежал к ведру и… выпил воду. Просто наклонился и выпил. Всю. Мы стояли с тряпками и смотрели. Крест довольно облизнулся и ушёл.
— Что это было? — спросила жена.
— Это была демонстрация силы, — ответил я. — Он показал, кто тут главный.
Мы налили новую воду. Крест на этот раз не пил. Он просто сидел рядом и смотрел. Когда я поднёс тряпку к стеклу, он подошёл, прижался носом к окну и оставил на нём отпечаток. Собачий нос — это вам не шутка. Отпечаток получился чёткий, как у преступника в полиции.
— Теперь окно у нас будет с собачьим автографом, — сказал я.
— Оригинально, — вздохнула жена.
Мы протерли окно, но Крест приложил нос ещё раз. И ещё. В итоге на каждое окно пришлось по три собачьих отпечатка. Мы решили, что так и быть — пусть висят. Это будет наша фишка. Дачная фишка. Собачий дизайн.
После обеда мы взялись за уборку во дворе. Крест, конечно же, был здесь как рыба в воде. Он носился по газону, вытаптывал цветы, гонял кошку соседа (безуспешно) и пытался поймать свою тень. Тень, как вы понимаете, была неуловима.
Я взял метлу и начал подметать дорожки. Крест решил, что метла — это враг. Он набросился на неё, вцепился зубами в прутья и начал трепать. Метла сопротивлялась, но Крест был сильнее. Через минуту метла была сломана. Я стоял с огрызком черенка и смотрел на своего помощника.
— Это была дорогая метла, — сказал я.
— Была, — согласилась жена. — А теперь это — игрушка для собаки.
Крест, довольный, убежал с обломком метлы в зубах и зарыл его под яблоней. На память. Наверное.
Вечером, когда уборка была более-менее закончена, мы сидели на крыльце и пили чай. Крест спал у наших ног, уставший, но счастливый. На его морде было написано: «Я сегодня хорошо поработал».
— Знаешь, — сказала жена, — а ведь без него было бы скучно.
— Скучно? — переспросил я. — Ты называешь это скучным?
— Ну, не скучно, а… весело.
— Весело — это когда фейерверки. А это был хаос.
— Хаос — это тоже весело, — улыбнулась жена. — Особенно когда он вот такой, лохматый и с хвостом.
Крест, услышав про хвост, вильнул им. Он явно был согласен с женой.
Так закончился этот день. Уборка была сделана (с горем пополам), Крест был счастлив (потому что набегался и нашалился), мы были уставшие, но довольные. В конце концов, что такое дача без приключений? А с Крестом приключения начинаются сами собой — без предупреждения, без антракта, без запасного выхода.
На следующее утро, когда мы проснулись, Крест уже сидел у двери и смотрел на нас с надеждой. Он явно ждал продолжения. Уборки? Или просто нового дня, в котором можно будет снова носиться, шалить и делать вид, что он тут главный.
— Крест, — сказал я, — сегодня чистота. Никаких приключений.
Он гавкнул. Он знал, что я вру.
Приключения с Крестом не заканчиваются никогда. Они просто берут паузу, чтобы начаться снова в самый неожиданный момент.
А вечером, когда мы садились ужинать, Крест подошёл, сунул нос в мою тарелку и утащил кусок мяса. Мы не ругались. Мы привыкли. Уборка, ужин, мясо — всё это условности. Главное на даче — это Крест. Хотя он и головная боль, но без него было бы совсем не то.
Дача — это место, где даже собака чувствует себя королём. А мы? Мы всего лишь слуги. Но счастливые. Потому что у нас есть этот лохматый чудик, который делает наши дни особенными. Даже когда сбегает от каблука с игрушкой соседа в зубах.
автор Д.Т

Костёр у озера

Бывает такое: день уже догорел, солнце село за дальний лес, и воздух наполнился тем особенным, густым и прозрачным светом, который бывает только на закате. Озеро становится розовым, потом фиолетовым, потом почти чёрным, и на воде загораются первые звёзды — сначала одна, потом другая, а через полчаса их уже целая россыпь.
Мы сидим на берегу. Костёр горит ровно, дрова подкладывать не надо — есть в этом что-то магическое. Пламя то поднимается вверх, то пригибается к земле, будто прислушивается к нашим разговорам. Искры летят в небо, смешиваются со звёздами, и уже непонятно, где звезда, а где просто уголёк, который решил улететь в космос.
Рядом, свернувшись калачиком, спит Крест. Он устал: бегал за утками, которые плавали у противоположного берега, лаял на лягушек и пытался поймать свою тень в воде. Теперь он лежит, положив голову мне на колени, и изредка вздыхает во сне. Наверное, ему снится что-то собачье — бесконечные поля, полные зайцев.
— Хорошо, — говорит жена.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
И это «хорошо» вмещает в себя всё: потрескивание дров, запах дыма и жареной картошки, тёплый бок собаки, воду, которая тихо плещется о берег, и тишину. Не ту, пустую, городскую, а полную — наполненную звуками леса, шелестом травы и далёким лаем соседской собаки.
Дрова прогорают. Костёр затихает, превращаясь в горку красных углей. Пора домой. Мы засыпаем костер водой, собираем кружки и пледы. Крест нехотя встаёт, потягивается и идёт первым, показывая дорогу. Сзади остаётся только дымок, который тает в ночном воздухе, и тихая благодарность этому вечеру — за то, что он был. За озеро. За костер. За то, что мы здесь и сейчас.
автор Д.Т