Своя правда.

Три утра, летом, в это время уже светает ,ещё тихо-тихо, люди спят, и только приезжий фотограф ищет место для красивого кадра-Щёлк...щёлк обьективом..
Калитка деда Миколы скрипнула, и из неё показался сам хозяин:-И что вы тут потеряли?-почёсывая взлохмаченные волосы, пробурчал дед-И что не спится тебе, а вместе с собой мешаешь и нам.
Он обвёл рукой озеро, похожее на молочный блин и ворчал дальше-МАсквич, вот ей-ей-столица нагрянула, и пошла шастать по закоулкам.
Пётр продолжал делать фото, то с одного, как говорят у них-ракурса, то с другого, то присядет, то поднимет свой дорогостоющий фотоаппарат над головой и щёлкает, щёлкает им.
-Не мешай дед-а, иди и спи себе, а я сейчас уйду.
-Да нет, ты вот ответь мне, это моя деревня, моё озеро и Храм мой, а ты утром тут-шасть, шасть.
Щас вот я тебе этот твой аппарат, да кулаком-хошь？
Пётр, удивлённо поднял брови, повесил на плечо свою фототехнику и （что его понесло）ввязался в перепалку.
Судья бы сказал, что 2-1 вёл дед, приводя доводы и факты.
Но, счёт быстро поменялся, слушая доводы Петра.
И вскоре, дед Микола, стал похож на колючего ежа, размахивающего кулаком по сторонам, и кричащего-Моё тута всё, а ты згинь отседа, или щас вот собаку спущу, она быстро рассудит.
А Петру, так стало интересно наблюдать за злым стариком, в этой льняной рубахе, в этих портах, подвязанных верёвкой, что он стал его фотографировать-может понадобится для журнала.
-Да ты ещё меня снимаешь-загудел как шмель старик и двинулся вперёд, засучивая рукава рубахи-вот я те щас отломлю краюху то..
Щёлк..., щёлк..., щёлк-Не спорю, уважаемый,что я нарушил Ваш сон, и мне стыдно за свой азарт, но он, азарт, пришёл с красотой ваших мест, и разрешите уж мне дощёлкать, а я в долгу не останусь.
Ну, как я замалю свой грех-говорите.
Может коньячку Вам за нарушения сна-а？
-Торговец, вот точно торгаш, задери тебя авоська...Дед чесал снова и снова затылок.
А вот и давай,.коньяк то-давай-нарушил значит и плати-гудел дед.
Пётр вытащил из рюкзака Н.З-хороший коньяк, который всегда его выручал, и протянул его деду-За мир!
Дед заморгал глазами, враз ставшими необычайно добрыми , а губы, которые вот только шумели непотребными словами на городского фотографа, произнесли-Ну, мир, значит мир.
Бери технику, и айда ко мне в сарай, а тебе расскажу о нашем углу. В котором прожил я без малого семь десятков лет.
Ну, так вот и сели в сараюшке-служитель кросоты природы-матушки, и охранитель её же.
И потекла беседа, чуть не до полудня.
О том, что вот мол почему, я на тебя взьелся то, Петро, я что зверь какой, иль что？-гудел дед, растирал себе и без того лохматую голову, и смотрел вопросительно на городского фотографа.
-Так ведь, дед Микола, вон озеро то, с чистой водой и то сегодня, как молочное. Но потом оно прояснится, правда-прояснится, и вновь станет чистым. Так и человек теряет себя, бедствует, а потом, войдёт в силу и прояснится.
...
Автор текста Осинцева Наталья.
Рассказ по фото прекрасного Фотографа Петра Косых.