Речь с историей

Был в нашей истории человек, которого весь мир знал как непобедимого. Огромный, могучий, он выходил на ковёр против сильнейших борцов планеты и клал их одного за другим, будто играючи. За долгие сорок лет на арене его не смог одолеть никто. Им восхищались, ему рукоплескали в четырнадцати странах, а имя его гремело так, как нынче гремят имена мировых звёзд. Звали этого богатыря Иван Поддубный. И вот что удивительно и горько, человек, покоривший весь свет, окончил свои дни в нищете и голоде. Как же так вышло, давайте расскажу. Начиналось всё вовсе не блестяще. Родился Иван в 1871 году в простой крестьянской семье, в небогатом селе. Никаких богатств, никакой знатности, обычный деревенский парень, только силы непомерной, от отца да от дедов. Смолоду работал грузчиком в порту, таскал на спине неподъёмные мешки, и вся его недюжинная мощь до поры уходила в эту тяжкую работу. А потом судьба привела его в цирк. В те времена по циркам да ярмаркам ходили борцы, вызывали любого из публики померять

Сегодня Светлан вокруг нас великое множество. Имя привычное, тёплое, домашнее, кажется, будто оно было всегда, испокон веков, как Мария или Анна. Ещё каких-то двести лет назад на всей Руси не было ни одной Светланы. Ни единой. Имени этого попросту не существовало в природе. Его не давали при крещении, его не носила ни одна женщина, его не было ни в святцах, ни в народе. А потом оно вдруг появилось, и появилось самым необычным образом. Пришло оно к нам не из седой древности, а из-под пера поэта. Всё началось в самом начале 19 века. Жил тогда писатель Александр Востоков, и вот он в одном своём сочинении впервые придумал и написал это красивое, звонкое имя, Светлана. До него такого имени не знал никто. Востоков сложил его сам, от простого и ясного русского слова «светлый». Но по-настоящему прославил имя другой человек, знаменитый поэт Василий Жуковский. В 1813 году он написал балладу, которую так и назвал, «Светлана». Была это дивная, таинственная вещь про девушку, что в крещенский вечеро

Эту картину вы видели сотни раз, даже если ни разу не были в музее. Сосновый бор в утреннем тумане, поваленное дерево, а на нём возятся три медвежонка под присмотром медведицы. С детства она смотрит на нас с обёртки шоколадных конфет. «Утро в сосновом лесу», кисти Ивана Шишкина. Так написано во всех учебниках. И это неправда. Точнее, правда лишь наполовину. Потому что медведей, тех самых, ради которых картину и полюбили, писал совсем другой человек. А его имя однажды взяли и стёрли с холста. Про Шишкина сразу скажу честно, лес на этой картине его. И лес этот гениальный. Не было в русской живописи мастера, который знал бы чащу так, как Иван Иванович. Его звали царём леса. Он мог полдня простоять перед одной сосной, разглядывая кору и мох, а потом писал её так, что чудится смоляной запах и хруст валежника под ногой. Сосны на картине «Утро в сосновом лесу» именно такие. Живые, огромные, окутанные туманом. Их писал Шишкин, и писал как бог. А вот зверей он не писал совсем. Не любил, не умел

Эта история похожа на красивую легенду, и всё же случилась она на самом деле, больше двухсот лет назад. Осенним днём 1803 года из глухого сибирского села вышла на дорогу молодая девушка. За плечами у неё была лишь тощая котомка с краюхой хлеба, в кулаке зажато несколько медных монет, а на груди висел материнский образок. И с этим она собиралась дойти до Петербурга. Почти четыре тысячи вёрст, через всю огромную Россию, пешком, одна. Соседи, узнав, покрутили пальцем у виска. Сгинет, говорили, пропадёт девка ни за грош, замёрзнет в поле или лихие люди по дороге порешат. А она перекрестилась на родную избу и пошла. Звали её Прасковья Луполова, и то, что случилось с ней дальше, потрясло сначала всю Россию, а потом и пол-Европы. Чтобы понять, что погнало её в этот безумный путь, надо вернуться на несколько лет назад. Отец Прасковьи был отставным офицером, человеком небогатым, но честным. И вот однажды на него пало страшное обвинение, будто он укрывал краденых лошадей. Вины своей он не призна

Есть в русской живописи картина, у которой дурная, почти мистическая слава. Огромное полотно, почти четыре метра в ширину, а на нём поверженный, сломленный Демон с неземным, страшным и прекрасным лицом. Написал его художник Михаил Врубель, и написал, как говорят, себе на погибель. Он был одержим этим Демоном многие годы, переписывал его снова и снова, не в силах остановиться, а когда картину наконец выставили на люди, приходил к ней каждое утро и всё правил, правил лицо своего чудовища на глазах у изумлённой публики. А вскоре блестящий, всеми признанный мастер лишился рассудка, а под конец и вовсе ослеп. Что это было, спрашивали современники и спрашивают до сих пор. Роковое совпадение или картина и вправду забрала своего создателя? Давайте разберёмся в этой мрачной и удивительной истории. Прежде чем говорить о Демоне, надо сказать несколько слов о самом Врубеле, потому что человек это был совершенно необыкновенный. Родился он в 1856 году, получил прекрасное образование, знал языки, а ж

Есть в Нижегородской земле тихое лесное озеро с певучим названием Светлояр. С виду озеро как озеро, круглое, глубокое, с прозрачной студёной водой. Но идёт о нём по всей Руси слава особая, таинственная. Говорят, будто на дне его, глубоко под водой, покоится целый город. Древний, белокаменный, с теремами и храмами. И будто в тихую погоду, приложив ухо к воде, чистый душою человек и по сей день может расслышать, как звонят там, в глубине, колокола. Это легенда о невидимом граде Китеже, одно из самых красивых и загадочных преданий нашей земли. Сказывают, что в стародавние времена, ещё до татарского нашествия, стоял на берегу Светлояра дивный город. Был он выстроен русским князем, и краше его поискать. Белые каменные стены, златоглавые церкви, высокие терема, а над всем этим плыл малиновый колокольный звон. Жили в Китеже люди набожные, тихие, работящие, и был этот город местом светлым, праведным, будто уголок рая на грешной земле. Так бы и стоять ему в веках, да пришла на Русь великая беда

В 1871 году к диким, неизведанным берегам Новой Гвинеи причалил русский корабль, и на песок далёкого острова сошёл молодой человек двадцати пяти лет. Он был один, безоружный, слабый здоровьем, и он остался тут, среди племён, о которых во всём мире ходила лишь одна молва, что они дикари и людоеды. Все, кто провожал его, были уверены, что видят его в последний раз. А он прожил среди этих людей многие месяцы, стал им родным и доказал всему свету такое, во что тогда мало кто верил. Звали этого удивительного человека Николай Николаевич Миклухо-Маклай. А поехал он не за золотом и не за славой первооткрывателя. Молодой русский учёный вёз с собой на край света мысль, по тем временам неслыханную, почти крамольную. В ту пору просвещённая Европа свысока глядела на темнокожие народы дальних земель. Их держали за низшую породу, за полулюдей-полузверей, годных лишь на то, чтобы их покорять, обращать в рабство да истреблять. И вот против этого расхожего мнения и восстал Миклухо-Маклай. Он был твёрдо

Есть у нас одно выражение, которое мы произносим постоянно и ни разу не задумались, что в нём заключена сущая нелепица. «Растекаться мыслью по древу». Так мы браним того, кто увяз в мелочах да пустословии, разводит долгие речи ни о чём и всё никак не подступится к самому главному. Фраза красивая, книжная, и мы понимаем, о чём она. Вот только если вслушаться, выходит полная бессмыслица. Ну как, скажите, мысль может растекаться по дереву? Что это вообще за картина такая? А разгадка тут прячется удивительная, и уводит она нас на восемь веков назад, к одной досадной ошибке. Пришло к нам это выражение из «Слова о полку Игореве», древней русской поэмы, которой без малого тысяча лет. Это одно из самых первых и самых прекрасных творений нашей литературы, песнь о неудачном походе князя Игоря на половцев. Написана она удивительным, певучим, образным языком, какого мы теперь уже и не встретим. И вот в самом начале этой поэмы неизвестный автор рассказывает о вещем певце по имени Боян. Был это, есл

Где-то глубоко под Московским Кремлём, если верить преданию, замурованы тяжёлые кованые сундуки, а в них лежит сокровище, которому нет цены. Не золото и не каменья, а книги. Древние греческие и латинские рукописи, свезённые когда-то со всего света, среди которых, поговаривают, есть и такие, что бесследно сгинули для остального человечества. Это легендарная Либерея, пропавшая библиотека Ивана Грозного. Её ищут уже четыре сотни лет, ищут цари и археологи, а найти так и не могут. И по сей день никто не знает наверняка, существует ли она вообще. А началась эта история задолго до Грозного, в далёкой Византии. Был на свете великий город Константинополь, столица огромной империи, и хранились там несметные книжные богатства, собранные за долгие века. Но в 1453 году город пал под натиском турок, и великая империя рухнула. Часть драгоценных рукописей успели спасти, вывезти в Рим. А оттуда попали они на Русь, и попали самым удивительным образом. Племянницу последнего византийского императора, цар

Жил в России человек, которого при жизни звали чудодеем и русским Архимедом, а он всего-навсего был сыном мелкого торговца мукой и не окончил ни единого класса. Своим умом, одной лишь смекалкой да золотыми руками он делал такие вещи, что сама государыня императрица звала его во дворец полюбоваться на его хитрые машины. Звали этого самородка Иван Петрович Кулибин, и история его жизни, право слово, стоит того, чтобы её рассказать. Родился Иван в 1735 году в Нижнем Новгороде, в семье небогатого торговца мукой. Отец, человек строгий и старой закваски, прочил сыну своё дело, за прилавком, при весах да при мешках. В школу мальчонку не отдали, грамоте выучил его кое-как местный дьячок, и на том учение и кончилось. Ни гимназий, ни университетов, ни учёных наставников, ничего этого в жизни Кулибина не было и в помине. Зато была у мальчика с самых малых лет одна страсть, которая пересилила всё. Его как магнитом тянуло ко всякому механизму, к любой машине, что двигалась, стучала, тикала. Часы, ме