Любовные Отношения | Истории

«Столик у окна, скрипач к восьми, кольцо подадим вместе с десертом. Всё будет как в тот вечер, Роман Игоревич». Сообщение вспыхнуло на планшете Анны, пока она допивала утренний кофе на кухне. Она перечитала его дважды, потом еще раз — медленно, будто боялась спугнуть смысл. — Не может быть… — шепнула она и невольно улыбнулась. Именно в том ресторане, «Леон», одиннадцать лет назад Роман сделал ей предложение. У окна, под негромкую скрипку, с горячим шоколадным фонданом, внутри которого вместо вишни было кольцо. За последний год между ними будто выросла стеклянная стена. Роман все чаще задерживался, отвечал коротко, раздражался по пустякам. Анна уже привыкла засыпать одна и делать вид, что ее не задевают его равнодушные: «Я на работе», «Позже», «Не начинай». И вдруг — это сообщение. Она не хотела строить иллюзий, но сердце уже, как назло, поверило раньше разума. В этот момент из спальни вышел Роман, застегивая часы. — Ты чего такая? — бросил он, мельком взглянув на жену. Анна быстро пога

Он примерил пиджак, посмотрел на себя в зеркало и сам себя не узнал. Высокий, подтянутый, ухоженный. Не мастер из приложения, а почти другой человек. Вечером, когда гости разошлись, они с Кирой стояли на пустой террасе возле салона. — Тебе идёт, — сказала она, глядя на него. — Что? Костюм? — Уверенность. Артём усмехнулся. — Это ты мне её выдала вместе с галстуком? — Может быть. Он посмотрел на неё внимательно. На мягкий овал лица, на чуть уставшие глаза, на губы без яркой помады. И вдруг понял, что рядом с ней ему не нужно казаться лучше, богаче, красивее. Он и так был нужен. — Кира… — Не надо, если из вежливости, — быстро сказала она. Но он всё равно поцеловал её. С этого вечера всё изменилось. Соня сначала ходила вокруг них с лукавой улыбкой, а потом прямо спросила: — Вы теперь поженитесь или мне пока рано покупать платье? Они рассмеялись, но через полгода расписались. Без пышной свадьбы. Просто, тихо, с ужином дома и тортом, который Соня украсила кривой надписью: «Мама + Тёма = нако

Артём работал в службе «Муж на час» и любил красивых женщин. Высокий, светлоглазый, с ленивой улыбкой и такими руками, будто природа создала их специально для того, чтобы чинить, носить, собирать и обнимать, он нравился почти всем клиенткам. Одни оставляли щедрые чаевые, другие задерживали его у двери лишние пять минут, чтобы поболтать, третьи спрашивали, нет ли у него девушки. Девушка у Артёма как раз была. Точнее, не была, но он упрямо считал, что когда-нибудь станет. Её звали Яна. Яна жила в дорогом жилом комплексе у реки, носила белые пальто даже в ноябре, пахла дорогим парфюмом и всегда говорила так, будто делала одолжение самому воздуху. Артём впервые увидел её, когда пришёл менять смеситель в квартире напротив. Яна стояла на лестничной площадке с пакетами, прижимая локтем телефон к щеке. — Молодой человек, вы из сервиса? — спросила она, едва взглянув на него. — Да. — Тогда помогите и мне. У меня дверь в гардеробной заедает. Я бы вызвала отдельно, но вы же уже здесь. Он помог. По

— Не смей называть моего мужа Серёжей. — А как? Сергей Петрович? — Алина скривила губы. — Господи, какая же ты деревянная. Неудивительно, что мужики от таких устают. Вера встала. — У тебя три дня. Потом я сама вынесу твои чемоданы. — Попробуй, — спокойно ответила Алина. — Только сначала спроси у Серёжи, кого он захочет оставить в доме женщиной, а кого — надзирателем. После этого Вера почти перестала с ней разговаривать. Она жила короткими фразами: «Соня, уроки». «Ужин на плите». «Сергей, мусор вынеси». Но напряжение в квартире стало таким плотным, что его можно было резать ножом. А потом у Сергея был день рождения. Он не хотел праздновать, но коллеги напросились «на чай после работы», и Вера согласилась: испечь мясо, сделать салаты, купить торт. Она встала в шесть, до обеда закрыла отчёт, потом мариновала, нарезала, накрывала на стол. Алина всё это время крутилась рядом. — Дай я хотя бы сервировку сделаю, — сказала она. — У тебя всё как в столовой. — Не надо, — отрезала Вера. — Ну чего

— Серёж, ну хоть ты скажи своей жене, чтобы она дверями по утрам не хлопала. У меня и так после развода нервы ни к чёрту, — жалобно протянула Алина, выходя на кухню в серой футболке Сергея. Вера застыла у плиты с лопаткой в руке. Футболка была та самая — старая, мягкая, домашняя, которую Сергей надевал по воскресеньям. На Алине она сидела как короткое платье. Волосы у неё были распущены, губы уже подкрашены, а на лице — такая тонкая, несчастная улыбка, с какой обычно просят не соль, а чужую жизнь. Сергей, не успев сделать первый глоток кофе, поднял глаза от телефона. — В каком смысле — дверями? — не понял он. — В прямом, — Алина вздохнула и прижала ладонь к груди. — Я только-только заснула под утро, а Вера как начнёт туда-сюда… хлоп, хлоп. Я же не железная. Девятилетняя Соня, сидевшая за столом с косой набок, перевела взгляд с матери на тётю Алину и тихо хихикнула: — Тётя Алина, а это папина футболка. — Ой, — Алина легко рассмеялась. — Правда? А я спросонья взяла, что висело на спинке

Лера не любила девичники. Ей всегда казалось странным собирать женщин не ради общения, а ради обязательной радости по расписанию. Но Яне она отказать не смогла. Когда-то они вместе работали в одном салоне мебели, сидели за соседними столами, обедали из одних контейнеров и жаловались друг другу на клиентов. Подругами не стали, но разошлись без ссор. А за неделю до свадьбы Яна вдруг написала: «Лерочка, очень жду тебя. Будут только самые близкие девочки». Лера прочитала и удивилась. В список «самых близких» она себя никогда не записывала. Но всё равно купила подарок — красивый сертификат в спа на двоих, положила его в конверт, сверху добавила деньги и договорилась ехать вместе с Никой, бывшей коллегой Яны. — Главное, чтобы без конкурсов с огурцами, — сказала Ника в такси. — Я ради такого даже платье погладила. — Яна написала: «эстетичный камерный вечер», — ответила Лера. — Значит, максимум фото, шампанское и разговоры. — Ну если «эстетичный», то жди беды. Таксист довез их к шести вечера д

Женщина посмотрела на кольцо на руке Марины и усмехнулась без радости. — Он, значит, не изменяет вкусам. Мне такое же дарил. Марина медленно сняла фату. — Вы кто? — Инна. Его бывшая невеста. Они сели в кофейне напротив салона. Марина всё время смотрела на дверь, будто надеялась, что сейчас туда войдёт Артём и скажет, что это какая-то нелепая ошибка. — Мы тоже познакомились быстро, — сказала Инна. — Он тоже был идеальным. Помогал маме, привозил лекарства, говорил, что мечтает о семье. Через три месяца сделал предложение. — И что потом? — Потом начались разговоры про совместное будущее, инвестиции, мою квартиру, которая “не должна простаивать”. Он хотел, чтобы я продала её и вложилась в его медицинский центр. — Он правда собирается в клинику вложиться… Инна горько усмехнулась. — Он всегда куда-то собирается вложиться. В прошлый раз это был центр. До меня — стоматология с другом. После меня, видимо, новая легенда. — Почему вы расстались? — Потому что я отказалась продавать квартиру. И вдр

Марина заметила Артёма Воронцова в тот день, когда привезла мать в частную клинику с приступом тахикардии. Нина Павловна сидела в коридоре бледная, прижимая ладонь к груди, а Марина металась возле регистратуры, требуя, чтобы их приняли без записи. — Девушка, успокойтесь, — строго сказала администратор. — У нас порядок… — У моей мамы сердце! Какой порядок?! — Что случилось? — раздался рядом спокойный мужской голос. Марина обернулась и замерла. Перед ней стоял высокий мужчина в белом халате, лет тридцати восьми, с усталым, но очень красивым лицом. Не слащавый красавец, а именно тот тип мужчин, на которых женщины смотрят дольше, чем нужно: спокойный взгляд, уверенные движения, низкий голос. — Маме плохо, а нас не хотят принимать, — быстро сказала Марина. Он даже не повысил тона. — Анна, освободите третий кабинет. Срочно. А вы, — он повернулся к Марине, — идите со мной и не пугайте маму своим лицом. У вас сейчас такой вид, будто мы её уже хороним. Марина от неожиданности даже послушалась.

Когда Аня выходила замуж за Павла, подруги шептались у нее за спиной: — Разведенный, еще и с ребенком. Намучаешься. Аня тогда только улыбалась. Павел казался ей спокойным, надежным, не из тех, кто хлопает дверями и неделями не берет трубку. Он умел менять кран, варить кашу, гладить рубашки и никогда не забывал купить хлеб. С бывшей женой, Светланой, он, по его словам, “все давно решил”. — У нас только сын общий. Остальное в прошлом, — говорил Павел. Первые два года так и было. По субботам к ним приезжал Егор, долговязый, молчаливый, с вечно надвинутым на глаза капюшоном. Ел Анины котлеты, играл с маленькой Машей, а к вечеру уходил домой. Потом что-то изменилось. Павел стал задерживаться почти каждый день. — Опять? — спросила Аня однажды, глядя, как суп на плите покрывается тонкой пленкой. — Ты же обещал к семи. — Не вышло. Дела были, — сказал он, не снимая куртки. — Какие дела каждый вечер? — По работе. — По работе или у Светы? Павел устало потер переносицу. — Ань, не начинай. — Так я