Канал первого сайта Северо-Енисейского округа Красноярского края.

В середине 30-х годов прошлого века Северо-Енисейский перестал быть отрезанным от мира. Трудно поверить, но именно тогда в посёлке появился аэродром. И расположился он на месте нынешнего "старого" стадиона, где сейчас проходят военно-полевые сборы. Удивительное переплетение эпох, не так ли? Строила аэродром молодёжь. Комсомольцы бросили клич: «Все на строительство площадки для самолётов!» И в первое же воскресенье, торжественно, с оркестром, все вышли корчевать тайгу. Никто не усматривал в этом особого героизма. Просто молодым людям очень хотелось, чтобы на рудник стали летать самолёты. Поэтому на субботники никого не нужно было загонять — приходили все, работали с энтузиазмом. Рубили деревья, корчевали лес. Даже небольшой колёсный трактор применяли для раскорчёвки. Представляете, какой стоял гул? Топоры, трактор, оркестр — и энтузиазм, от которого, кажется, тайга отступала. Первыми на рудник стали летать крошечные двухместные По-2. Потом им на замену пришёл Ан-2, а далее — Ли-2. Так С

Знаете, когда я слышу фразу «гужевой транспорт», в голове почему-то сразу всплывает что-то деревенское, пасторальное, может быть даже немного скучное. Но это пока не начинаешь копаться в истории освоения севера. Вот там-то и понимаешь, что без лошадиного труда и выносливости люди бы просто не выжили. И это не громкие слова, а чистая правда. Раньше, в 20-30-е годы прошлого века, лошадь была буквально всем. Сейчас мы ворчим, когда машина не заводится с полтычка, а тогда на коня чуть ли не молились — иначе никак. На каждом прииске, в каждом хозяйстве, при каждой конторе обязательно держали своих лошадей. Они были той самой незаметной, но критически важной силой, что тянула на себе не просто телеги, а целую инфраструктуру золотодобычи. Представьте себе: нужно забросить в глухую тайгу продовольствие, фураж для тех же лошадей, стройматериалы, технику. Грузовиков-то нет. Поэтому конные обозы отправлялись в путь из Енисейска и Назимова. Сотни тысяч пудов провозили по зимнику. С середины ноябр

Знаете, что меня всегда цепляет в истории ? Обилие белых пятен. Казалось бы, вот он, районный центр — живёт, дышит, люди работают, дети ходят в школу. А копнёшь глубже — и почти ничего не найти. Архивных документов за середину XIX века нет. Но, к счастью, есть книги. У того же Внуковского, например, можно откопать любопытные подробности. Оказывается, ещё в 1841 году на месте, где сейчас расположен Рудник, вовсю кипела совсем иная жизнь. Главной кормилицей тогда была река Безымянная — она впадает в Огне, и именно вдоль её берегов старатели искали счастье. Начнём по порядку. Первым в этих краях отметился Александровский прииск. Его заявили 29 июня 1841 года некие Кузнецов и Дрямин. Но, как это часто бывает, удача от них отвернулась — участок продали с торгов, и настоящая работа закипела только через полвека, в 1892-м. Зато когда взялись, то за восемь сезонов намыли 16 пудов и 14 фунтов золота. Приличный улов по тем временам. Но это были цветочки. Второй прииск Пророко-Ильинский принад

Знаете, меня всегда поражала одна вещь: мы привыкли считать, что в дореволюционной России коренные народы влачили жалкое существование, а всё хорошее пришло исключительно с советской властью. Но вот наткнулся я на документы, и волосы дыбом встают — не потому что ужас, а потому что неожиданно. Оказывается, ещё при царе-батюшке были вещи, которые современным чиновникам и не снились. И самая удивительная из них касается… алкоголя. В отдельных тунгусских племенах незатронутых цивилизацией сохранилась девственность своих правил, они приветливые, гостеприимны, с бедняками делятся добычей. Правильная жизнь и отсутствие вина давала возможность несмотря на суровые природные катаклизмы доживать тунгусам до глубокой старости. Представьте себе: суровая сибирская тайга, стойбище, эвенки. Священник Илья из походной церкви бродит по стойбищу и с изумлением записывает в свою тетрадь: местные старики — по 80 лет и старше! И это при дичайших морозах, скудном питании и кочевом быте. Секрет-то простой, к

Когда слышишь о проблемах малочисленных народов Севера, часто на поверхность всплывает одна и та же тема. И она совсем не про оленей или тайгу. Хотя, казалось бы, при чём здесь спиртное, если человек веками жил в гармонии с суровой природой, кочевал по бескрайней тундре и знать не знал о пьянке? Давайте сразу расставим точки над «ё». Сама по себе культура эвенков не строилась вокруг алкоголя. В традиционном укладе его просто не существовало. И дело даже не в каких-то строгих запретах — банально не из чего было делать хмельные напитки. В тайге не растут виноградники, а злаки в таком количестве, чтоб их заквасить, просто не водились. Эвенки вели мобильную жизнь, перегоняя оленьи стада с пастбища на пастбище, и ни к чему лишнему себя не приучали. Но человек всегда искал способы изменить сознание. У эвенков эту функцию выполняли… мухоморы. Шаманы использовали их для вхождения в транс, но строго дозированно, с соблюдением сложных ритуалов. Это была не пьянка, а "работа с духами". А потом

А вы знаете, что в фондах Красноярского краевого краеведческого музея сохранился дореволюционный рисунок с изображением эвенкийского культового сооружения и надписью: «Христианский храм на кочевке тунгусов на реке Иочимо». Тунгусский храм был зарисован неизвестным автором на эвенкийских угодьях Северной системы золотых промыслов на севере современного Северо-Енисейского района . До того как в XVII столетии на север Енисейской тайги пришли первые русские, здешние тунгусские племена жили по своим законам, имели самобытную культуру, собственное мировоззрение, веками отлаженный быт и верили шаманизм и анимизм. Чужаков никак не упрекнёшь в том, что они захватывали чужие земли по праву силы или навязывали местным свои обычаи и веру огнём и мечом. Однако, хотели того первопроходцы или нет, но соседство с русскими постепенно отодвигало коренных жителей от их исконных традиций. Особенно отчётливо этот сдвиг проявился, когда Енисейский Север захлестнула золотая лихорадка. Эвенкам этот жёлтый м

В 30-е годы государство смогло привлечь старателей для работ в тайге, освободив их от различных налогов и обеспечив льготами. Старательские артели, а так же одиночки, были и такие, не платили подоходный, культсбор, сборы на местные нужды, сельхозналог, их не касалась трудовая и гужевая повинность. Когда листаешь старые архивы и натыкаешься на такие цифры — в 1941 году было 20 приисков. На Новой Еруде, Викторовском и Вангаше некоторые артели насчитывали по 200-300 человек — по-настоящему начинаешь понимать масштабы. Здесь в глухой тайге Северо-Енисейского района, кипела совсем другая война — за золото. И это не просто строки из отчётов, это тысячи судеб, мозолистых рук и надежд. Удивительно, но старатели ведь не только промывали пески в ледяной воде, хотя и этого хватало с лихвой. Представьте себе: они ещё затеяли строительство обогатительной фабрики на руднике Эльдорадо! Это же какая-то фантастика — посреди тайги, в военное лихолетье, когда каждый человек на счету, возводить промышл

Ох, Пит-Городок — это ведь не просто точка на карте, это целая эпоха. Давайте я расскажу вам о его истории чуть подробнее, она того стоит. Место на реке Большой Пит Северо-Енисейского района Красноярского края, известное как Пит-Городок, в прошлом именовалось Усть-Кадрой. Описание зимовья Усть-Кадра, основанного золотопромышленниками в начале 1840-х годов, содержится в рассказе Н. В. Латкина «Плавание по реке Питу». Официально считается, что поселок возник в 1936 году, хотя жизнь здесь била ключом и раньше. Еще с середины 1920-х годов работал Питский золотопромышленный комбинат. А рядом уже действовали рудник «Аяхта» и Кондуякская золотоизвлекательная фабрика. Именно они и стали основой для будущего поселка. Но самая интригующая деталь: еще в 1929 году сюда добрался исследователь Латкин, и с его путешествия, по сути, и началась новая страница истории этих мест. В 1930-е в Пит-Городок начали свозить спецпереселенцев и ссыльных. Именно они стали основой местного «подсобного хозяйства»,

Знаете, есть в нашей истории места, которые будоражат воображение даже спустя десятилетия. Одно из них – заброшенный рудник Аяхта . Когда я впервые наткнулся на документы об этом месторождении, а потом и побывал на месте бывшего прииска, меня поразила его удивительная судьба. Стоит только вдуматься: в 1909 году братья Буравлевы, открыли это месторождение, даже не подозревая, насколько богатым оно окажется. Расположение рудника выбрано само́й природой неслучайно – он находится на водоразделе рек Аяхта и Унтугун, которые впадают в Большой Пит и Нижний Оллонокон. Про эти места всегда говорили что золота там много, но то, что обнаружили геологи в 1911 году, когда началась промышленная разведка, превзошло все ожидания. Одна из жил, которую скромно назвали «Основная», показала содержание золота 135 граммов на тонну! Для сравнения: сегодня на многих действующих приисках такие цифры кажутся фантастикой. К 1913 году в пяти километрах от рудника на реке Кондуяк построили золотоизвлекательную фаб