Мистик Твистик

Вечер прошел в тишине. Литвинов сидел на веранде, слушая шум прибоя. Гром дремал у его ног, изредка приоткрывая светящийся глаз, чтобы проверить, не украл ли кот Василий кусок колбасы со стола. Телефон лежал в комнате, на тумбочке у окна. Тот самый «одноразовый», который должен был сгореть еще месяц назад. Игорь знал, что это плохая привычка — держать связь с прошлой жизнью. Но выбросить его рука не поднималась. Около полуночи аппарат разразился резкой трелью. Не мелодией, а именно тем старым, механическим треском, от которого сводит зубы. Полусонный Литвинов встал с кровати и поднял трубку. — Слушаю. — Корнилов Виктор Степанович? — голос был женским, уставшим, но очень четким. Никакого шипения помех. Связь была идеальной, слишком чистой для обычного звонка. — Мне ваш номер дал один... знакомый. Сказал, вы решаете проблемы деликатного свойства. Игорь молчал секунду. Имя он сменил три месяца назад. Документы были чистыми. Значит, звонила либо Зимина (что маловероятно), либо кто-то, ком

— У нас проблема, — спокойно сказал Литвинов, глядя наверх. Крышка люка дернулась снова. Бетонная крошка посыпалась на макушку. Вес троих мародеров медленно, но верно опускал тяжелую плиту прямо им на головы. Выхода не было. — Щит! — рявкнул Игорь хакеру. — Замыкай всё к чертям! Айтишник, бледный как смерть, уже копался в распределительном щитке у стены. Он выдернул главный рубильник голыми руками, зажав провод под мышкой. Наверху раздался оглушительный треск, отборный мат и звук падающих тел — напряжение вернулось в лестничный пролет. Крышка подпрыгнула от удара сверху и со скрежетом отъехала в сторону. Это был шанс. Один на миллион. Литвинов вскинул обрез. Гром, не дожидаясь команды, просочился сквозь потолок, растворяясь в бетонном перекрытии. — Пошел! — крикнул Игорь хакеру, толкая его в спину по направлению к лестнице. Наверху их встретила картина маслом: двое бандитов катались по асфальту, сбивая пламя с курток (короткое замыкание сделало свое дело), третий лежал без сознания с н

Торг Вода в коллекторе доходила до щиколоток и пахла тухлятиной. Луч мощного тактического фонаря бил из-за угла, выхватывая из мрака мокрый бетон и переплетение ржавых труб. Хакер не убежал далеко. Он забился в технологическую нишу за магистральным трубопроводом, тяжело дыша. В луче света был виден только край оранжевого комбинезона и рука с разбитыми костяшками, сжимающая кусок арматуры. Литвинов вышел на свет медленно. Вода хлюпала в его ботинках. Он намеренно хромал сильнее обычного, перенося вес на здоровую ногу, чтобы звук шагов казался тяжелее и опаснее. «Вектор» он держал опущенным вниз. Стрелять здесь было нельзя — грохот в замкнутом пространстве оглушил бы их обоих, а пробить трубу с газом значило устроить новый взрыв. — Выходи, — голос Игоря звучал глухо из-под маски усталости. — Арматуру брось. Медленно. Луч фонаря дрогнул и сместился выше, осветив лицо Литвинова. Хакер моргнул. Он ожидал увидеть спецназовца в броне или бешеного оперативника с горящими глазами. А увидел помя

Автономия Брошенный узел связи под Одинцово оказался бетонным саркофагом. Зимина не обманула: автономия здесь была такой, что можно было пережить ядерную зиму, но запах стоял соответствующий — смесь озона, старого машинного масла и вековой пыли. Первые две недели Литвинов учился жить заново. Выздоровление шло паршиво. Без нормальной хирургии нога срасталась криво. Температура поднималась так часто, что Гром начал спать, прижавшись к хозяину ледяным боком, работая как «холодный компресс» промышленного масштаба. «Если ты тут коньки отбросишь, кто мне еду открывать будет?» — транслировал пес, глядя, как Игорь пытается сделать перевязку одной рукой. Вторая всё еще висела плетью после контузии. Игорь молчал. Он смотрел на стену, где красной краской из баллончика был выведен список: Самым сложным было привыкнуть к тишине. После шума коллекторов и сирен СОБРа абсолютная, давящая тишина бункера сводила с ума. Литвинов начал разговаривать сам с собой. Гром делал вид, что не слушает, но уши ег

Темнота была мягкой, но Игорь вынырнул из неё быстро — от запаха нашатыря и холода. Он лежал на носилках в машине скорой помощи. Нога зафиксирована шиной «Крамера», боль пульсировала тупо, под слоем промедола. Рядом сидел Гром. Призрак устроился напротив, прямо на сложенных носилках, положив морду на лапы. От него пахло озоном и машинным маслом. «Очнулся? — беззвучно спросил пес. — Тебя зашивают. Там целая бригада работает. Врач сказал, если занес инфекцию со дна канала — ногу всё равно резать». — Очень оптимистично... — прохрипел Литвинов. Во рту стоял вкус крови и меди. Дверь салона резко отъехала в сторону. Внутрь шагнула майор Зимина. Без маски, без шлема — только уставшее лицо и покрасневшие глаза. Она выглядела так, будто не спала трое суток. Следователь молча достала сигарету и закурила прямо в салоне, игнорируя знаки биологической опасности. Она сделала глубокую затяжку и выпустила дым в потолок. — Сонин мертв, — сказала она ровным голосом. — Задохнулся газом внизу. Петрович то

Сон Литвинова был рваным, похожим на старый кинопроектор. То ему снилась Зимина, перелистывающая дела с фотографиями чиновников, то посредник с фиолетовым лицом протягивал ему ингалятор. Боль в ноге пульсировала в такт этим видениям — тупая, далекая, благодаря химии Петровича. Разбудило его отсутствие тепла. Кот, который спал на раненой ноге, исчез. А вместе с ним пропало тепло и мурлыканье. Игорь открыл глаза. В бункере стояла абсолютная, звенящая тишина. Керосиновая лампа всё ещё горела, но её пламя больше не дрожало от сквозняка — вентиляционная шахта была перекрыта. Петрович не качался в кресле, а стоял у железной двери, прижавшись к ней ухом, и держал в руках обрез двустволки. Его лицо было жестким, как гранит. Приклад-протез упирался в пол, готовый принять отдачу. Сонин сидел на том же ящике, где Игорь его оставил, но теперь он раскачивался вперед-назад, обхватив голову руками, и что-то мычал себе под нос. От помощника депутата пахло мочой. Гром стоял посреди комнаты. Призрак за

Они свернули в тихий переулок. Здесь снег лежал чище, а фонари светили тусклее. Сонин ехал медленно, соблюдая все знаки, словно боялся снова привлечь внимание. Его била крупная дрожь. — Сюда, — Литвинов указал подбородком на глухую кирпичную стену тупикового двора-колодца. — Во двор. Загони машину за мусорные баки. Нам нужно избавиться от этой кареты. Когда «Волга» скрылась в тени контейнеров, Игорь вывалился из салона прямо в сугроб. Холодная ночь немного отрезвляла, но кровь продолжала теплыми струйками пропитывать штанину. Гром материализовался из темноты, ступая по снегу абсолютно бесшумно. От него пахло морозом и спокойствием. «Хозяин, задняя дверь аптеки во втором этаже приоткрыта. Там только старик-фармацевт. Слева пожарная лестница ведет на чердак жилого фонда. Дом старый, перекрытия деревянные, там никто не живет — расселение». — Люблю старый Питер, — выдохнул Литвинов. — Витя, снимай пальто. И рубашку тоже. Сонин непонимающе уставился на детектива. — Зачем? — Затем, что ты вы

Снаружи было темно и холодно. Двор-колодец уходил вниз черной бездной. Фургон «электросети» стоял прямо под ними, слепя фарами. — Высоковато... — процедил Литвинов, выглядывая наружу. — Четвертый этаж. Но выбора нет. Гром, разведка! Призрак тут же просочился сквозь кирпичную кладку фасада во двор. Через секунду его морда материализовалась прямо из стены перед лицом Игоря. «Там трое», — беззвучно доложил пес. — «Стоят у машины. Курят. Ждут, когда вы начнете прыгать. Лестница пожарная выше, метрах в пяти левее. Дотянешься?» Игорь посмотрел на свои руки. Пальцы в перчатках уже теряли чувствительность от холода. Гипс делал его похожим на корягу — ни гибкости, ни нормального хвата. — Придется, — он обернулся к Сонину. — Ты первый. Я тебя придержу за воротник, чтобы череп об асфальт не расколол. Полезешь по стене, как альпинист. Найдешь трубу или карниз — цепляйся. — Я упаду! — взвизгнул помощник депутата. — У меня ботинки скользкие! — А внизу ждут те, кто сделает твои внутренности внешними,

Из вентиляции над дверью послышался тихий скрежет когтей по металлу. Глаза посредника на долю секунды дрогнули — он явно услышал звук, который не мог существовать. Человек моргнул, возвращая лицу невозмутимость, но Литвинов заметил, как тот инстинктивно напряг плечи. Профессионалы боятся двух вещей: того, что их переиграют, и того, чего нельзя объяснить логикой. — Старые трубы, — бросил Игорь, доставая из-за пояса «ПМ». Он снял оружие с предохранителя так, чтобы щелчок совпал со звуком очередного шороха в вентиляции. — Плюс крысы-мутанты. Соседи жалуются. Так где товар? Посредник медленно, двумя пальцами, расстегнул пальто. — Товар здесь, — повторил он тише. — Но условия изменились. Мои люди внизу нашли вашу... тайную комнату. Там много интересных приспособлений. Красная кожа, цепи. Это многое объясняет о методах вашей работы. Мы будем говорить у вас, но наш курьер будет ждать сигнала снаружи. Если через двадцать минут я не выйду — подвал Барвихи затопит газом. Если вы попытаетесь нас

Сонин дернулся, словно его ударило током. Он попытался сделать шаг назад, но наткнулся на капот «Форда» Зиминой. — Я ничего не терял... — просипел он, но голос сорвался. Его взгляд метнулся к зеркальным дверям входа в офисный центр позади них. Там, в отражении, было видно только Литвинова и следователя. Огромное пустое место рядом с детективом зияло черной дырой в реальности, и Сонину явно хотелось перекреститься. Литвинов сделал вид, что просто трет замерзшее ухо. На самом деле он чуть наклонил голову, прислушиваясь к беззвучному рычанию Грома. «Он сейчас обделается прямо на свои итальянские туфли», — передал пес. — «Там флешка. Или капсула с ядом. Он курьер, хозяин. Девочка цела, а вот этот красавчик украл у своих боссов нечто такое, за что его самого расчленят быстрее, чем успеют перевести крипту». Игорь вздохнул. Классика жанра: помощник решил кинуть хозяев, инсценировал похищение дочери (которую даже не предупредил), чтобы получить выкуп и смыться. Но кто-то умный перекрыл ему кис