Следствие времени

23 мая 1938 года над Роттердамом стояла редкая для голландской весны ясная погода. На Колсингел — главной улице города — работали кафе, у кинотеатра «Люмьер» толпились зеваки, изучая афиши. В кафе отеля «Атланта» за угловым столиком сидели двое. Первый — пожилой, подтянутый, с выправкой, которую не спрячешь ни под каким штатским пиджаком. В городе он был известен под фамилией Новак. Второй — молодой человек лет тридцати, по документам — подданный Чехословакии Владислав Бор. Разговор был коротким. Молодой человек поставил на стол коробку конфет, извинился, что ему нужно спешить, и вышел на улицу. Сразу купил новый плащ и шляпу — привычка, которая через полчаса окажется совсем не лишней. И направился к вокзалу. «Новак» допил кофе и пошёл в сторону гостиницы. Возле кинотеатра прогремел взрыв. Тело отбросило на мостовую. Правая нога и левое плечо были разорваны, голова осталась цела — благодаря этому опознание не заняло много времени. Ранения получили четверо случайных прохожих. Под фамили

В кино это выглядит одинаково: цепи поднимаются из окопов, офицер машет шашкой, над полем катится густое «ура-а-а». Красиво. Только фронтовики Первой мировой описывают совсем другую картину — и с той, и с другой стороны линии огня. Немецкие и австрийские офицеры вспоминали русские атаки как нечто беззвучное. Солдаты идут, падают под пулемётным огнём, поднимаются и идут дальше — без единого крика. Именно эта тишина осталась в памяти многих как самое тягостное впечатление от войны. Откуда она взялась? Разгадка кроется в трех вещах: строчках устава, кровавом опыте предыдущей войны и обычной окопной физиологии. Первый миф, который стоит развенчать сразу: молчаливая атака — не фронтовая импровизация храбрецов. Это требование официальных документов. Полевой устав 1912 года и вышедшее перед самой войной «Наставление для действий пехоты в бою» описывают наступление совсем не так, как его показывают в кино. Пехота должна была сближаться с противником скрытно: короткими перебежками, по-пластунск

Представьте себе танк, похожий на летающую тарелку, поставленную на четыре гусеницы. Машину, которую невозможно опрокинуть ударной волной ядерного взрыва и которая спокойно идёт там, где любой другой танк намертво сядет в болото. Это не фантастика и не концепт из компьютерной игры — это реальный советский проект конца 1950-х годов. Знакомьтесь: «Объект 279», пожалуй, самый необычный тяжёлый танк в истории мирового танкостроения. Чтобы понять, зачем вообще понадобилась такая машина, нужно вернуться в середину 1950-х. Холодная война в самом разгаре, и обе сверхдержавы уже не просто пугают друг друга атомной бомбой — они всерьёз отрабатывают ведение боевых действий в условиях ядерного удара. В сентябре 1954 года на Тоцком полигоне прошли знаменитые войсковые учения с реальным ядерным взрывом, через эпицентр которых проходили войска и техника. Выводы военных были однозначны: будущая большая война — это заражённая местность, разрушенные дороги, лесные завалы и ударные волны, способные перев

«Летающим танком» у нас привыкли называть штурмовик Ил-2. Но мало кто знает, что в разгар Великой Отечественной войны советские инженеры всерьёз подняли в небо настоящий танк — с гусеницами, башней и бронёй. Он действительно летал. Один раз. И этот единственный полёт закончился так, что на подмосковном аэродроме объявили боевую тревогу и подняли зенитчиков: решили, что высадился немецкий десант. Рассказываю эту удивительную историю от начала и до конца. Сама идея «крылатого танка» родилась задолго до войны. Ещё в 1928 году американский конструктор Уолтер Кристи — тот самый, чья подвеска потом перекочевала в наши БТ и Т-34 — предложил концепцию летающего танка M1928: лёгкую машину со съёмными крыльями и пропеллером, который приводился бы в движение танковым двигателем. Дальше эффектных рисунков и макетов дело у Кристи не пошло, но идею подхватили по всему миру. Советский Союз в 1930-е годы был мировым лидером воздушно-десантного дела, и вопрос «как дать десанту броню» стоял у нас острее

В начале 1980-х в Северной Атлантике произошёл случай, о котором до сих пор рассказывают на флоте. Советская атомная подлодка «села на хвост» атомоходу НАТО и в течение 22 часов держалась в его кормовом секторе. Командир натовской субмарины отчаянно маневрировал, пытаясь сбросить преследователя, — безуспешно. Слежение прекратилось только после приказа с берега. Этой неотвязной «тенью» была лодка проекта 705 — знаменитая «Лира», которую на Западе прозвали «Альфой». Сегодня об этом корабле спорят так же горячо, как и сорок лет назад. Одни называют его «утерянной жар-птицей» отечественного кораблестроения, другие — дорогостоящей ошибкой. Попробуем разобраться, чем на самом деле была «Лира». В 1959 году, когда первая советская атомная лодка «Ленинский комсомол» уже вышла в море, ведущий специалист ленинградского СКБ-143 (сегодня это СПМБМ «Малахит») Анатолий Петров предложил дерзкую идею — построить малую скоростную подводную лодку-истребитель. Замысел был предельно понятен: у вероятного п

Представьте себе самолёт, способный находиться в воздухе не сутки и даже не неделю, а месяцы, практически не нуждаясь в дозаправке. Самолёт, внутри которого вместо привычных топливных баков работает настоящий ядерный реактор. Сегодня это звучит как сюжет научной фантастики, однако всего несколько десятилетий назад СССР и США действительно пытались воплотить эту идею в жизнь. Во времена Холодной войны инженеры были готовы на самые смелые эксперименты. Они строили атомные подводные лодки, создавали межконтинентальные ракеты и верили, что энергия атома способна изменить всё. Следующим шагом должен был стать самолёт с ядерной силовой установкой — машина, которая могла бы неделями патрулировать небо и в любой момент нанести удар по противнику. Но чем ближе конструкторы подходили к своей цели, тем очевиднее становилось, что за эту мечту придётся заплатить слишком высокую цену. Один неверный расчёт или авария могли превратить самолёт в источник радиоактивного заражения огромной территории. Та

В середине холодной войны Советский Союз работал не только над новыми ракетами и системами ПВО. В глубокой секретности велась разработка проекта, который звучал как научная фантастика, — боевого лазера, способного поражать боеголовки межконтинентальных ракет и даже космические аппараты. Проект получил название «Терра-3». На Западе вокруг него десятилетиями ходили легенды. Одни утверждали, что советский лазер едва не вывел из строя американский шаттл «Челленджер». Другие были уверены, что СССР уже в 1980-х создал полноценное лазерное оружие. Но какой была реальная история «Терры-3»? И почему один из самых дорогих проектов советской науки в итоге оказался тупиковой ветвью развития? Разберёмся. После появления первых лазеров в начале 1960-х годов стало ясно: новая технология обладает огромным потенциалом. В СССР одним из главных сторонников военного применения лазеров стал будущий лауреат Нобелевской премии Николай Басов. Именно он вместе с рядом ведущих советских физиков предложил исполь

Представьте себе ситуацию. Страна уничтожена. Столицы больше нет. Генеральный штаб молчит. Высшее руководство не выходит на связь. Кажется, война закончилась... Но именно в этот момент где-то глубоко под землей запускается особый алгоритм. Через несколько минут в небо взмывает необычная ракета, которая не несет ядерную боеголовку. Ее задача куда страшнее — передать последний приказ тем, кто еще способен его выполнить. На Западе эту систему прозвали Dead Hand — «Мёртвая рука». В СССР она носила куда менее пугающее название — «Периметр». Долгие годы само существование комплекса оставалось государственной тайной. Сегодня часть информации рассекречена, но многие технические детали по-прежнему закрыты. Именно поэтому вокруг «Периметра» родилось огромное количество легенд. Попробуем разобраться, где заканчиваются факты и начинается мифология. Вторая половина 1970-х годов. Отношения между СССР и США достигли одной из самых опасных точек за всю историю холодной войны. Обе сверхдержавы обладали

Маршал Жуков назвал его одним из крупнейших знатоков военного дела. Маршал Баграмян писал, что служба под его началом была настоящей военной академией. Он совершил легендарный 400-километровый прорыв по тылам врага, учился у немецкого генштаба и превратил Киевский округ в полигон будущей армии. А закончил жизнь в подвале Военной коллегии с клеймом «врага народа». История Ионы Эммануиловича Якира — это история взлёта целого поколения красных командиров и история того, как страна уничтожила собственную военную элиту. Иона Эммануилович Якир родился 3 (15) августа 1896 года в Кишинёве, в зажиточной еврейской семье. Его отец, Мендель (Эммануил) Абрамович Якир, был провизором — владел аптекой и слыл человеком уважаемым. Мальчику, казалось, прочили спокойную гражданскую карьеру: он уехал учиться химии в Швейцарию, в Базельский университет. Первая мировая война оборвала заграничную учёбу. Якир вернулся в Россию, поступил в Харьковский технологический институт, а в 1915 году устроился токарем п