Играй, гармонь!

Дед Леня Козлов задумал справить себе для рыбалки новые чуни. Старые уж совсем рассохлись и потрескались так, что вода в них стала попадать: того гляди, вместе с чунями на дно пойдешь… А дедку еще пожить хочется, рыбки половить в озере, пирогов сдобных поесть, за праздничными столами посидеть, в гармонь поиграть, песенку гаркнуть. Да и жена не старая еще. Чего ей одной куковать в избе… А тут Миша Столяров изладился: мужик натодельный — мастеровой, рукастый, сказывает, что музей деревянной лодки у Белого озера на Маэксе собирает. Вот и приглянулись ему дедовы чуни. Дедку Козлову нисколь не жаль чуней, да уж больно стары они — стыдно народу показать. Вот, скажут, на каких плавсредствах дедко Козлов рыбачил да по грибы ездил — срамота. А чуни, кто не знает, — это древнейшее плавательное деревянное средство у нас на Севере. Страшно сказать, со времен мезолита, когда предок наш, кроме каменного топора, никаких других плотницких инструментов не знал, так вот с той поры в неизменном виде и

До полудня было еще далеко, когда подъехал я к берегу Сухоны, лениво катящей свои густые целлюлозно-бумажные воды под плавившемся на небе солнцем. Паром стоял на той стороне, ткнувшись платформой в высокий берег, и не подавал признаков жизни. Я подождал малость, надеясь, что меня заметят и перевезут, походил по пустынному берегу, где даже кузнечики, наверное, сомлевшие от жары, не стрекотали, попинал обточенные водой камни и стал сигналить. Жалобно-капризный звук клаксона повис над сонной рекой, да так и истаял, не произведя ни малейшего эффекта ни на паром, ни на округу в целом. Я спешил. На той стороне в селе Николе ждали меня люди, с которыми готовили мы праздник Коровы. Времени до праздника оставалось мало, а дел, как водится, был еще непочатый край. – Эй, на пароме! – крикнул я решительно. В ответ вернулась мне невозмутимая тишина. Даже листва на прибрежных деревьях не шелохнулась. – На пар-роме! – более настойчиво и требовательно завопил я. – Отзовитесь! Ни птичьего посвиста, ни

Частушки родины Есенина — села Константинова Рязанской области и его окрестностей. Записаны они в разные годы, но объединяют всех хранителей этого народного жанра бережное отношение к старине и неизбывная любовь к красоте деревенских куплетов. Низкий поклон за сохранность бесценного. Мы благодарны вам. Собранные Екатериной и Александрой Есениными (1927 год) Черный ворон землю роет, Земля осыпается, Со второй милый гуляет — Со мной обвенчается. *** Завила я кудри, Завила я круто. Я хотела моргнуть, Его нету тута. *** Ах, подруга дорогая, Передай миленку весть, У меня на сердце горе, Не могу я перенесть. *** У миленка у мово, У миленка-трепача, У миленка есть другая, А я таю, как свеча. *** Я на речке была, На лодке каталася. Моя русая коса Сама расплеталася. *** Ой, подруга, трудно мне, Я люблю в другом селе. Я люблю и маюся, Редко с ним видаюся. Ой, милые девки, Не влюбляйтесь в кепки. Проклятая кепка Завлекает крепко. *** Ой, хотела меня мать За усатого отдать. За этого усана Ты ступ

Хочу поделиться в вами тем запасом частушек, которые я сохранила в моей памяти. По документам я Пелагея Ивановна, для знакомых и соседей – Полина Ивановна, для восьмерых внуков и семи правнуков – баба Поля. Мне 85 лет. Родилась я в селе Шелкун Сысертского района, где прожила 60 лет. В семье нас было пятеро, я была четвертой. В 1937 году умер отец. Жилось несладко, как и многим в деревне. Летом мы, ребятишки, работами вместе со взрослыми в поле, пололи овощи и хлеба. Помню, всегда пели песни и частушки, когда ехали на лошадях на работу и обратно. Когда мне исполнилось 15 лет – началась война. Пришлась идти работать самостоятельно. Вечером молодежь собиралась на завалинках, пели, плясали, влюблялись, и всё – под гармошку и балалайку. Часто вспоминаю то трудное, но тем не менее, счастливое время. В начале 80-х переехала в г. Свердловск – поближе к детям. Как-то, работая на своем маленьком участке, запела частушку – одну, другую из той далекой поры молодости. Спросила себя, а сколько я зна

Частушки родины Есенина — села Константинова Рязанской области и его окрестностей мы сегодня представляем на наших страницах. Записаны они в течение целого столетия и объединяют всех хранителей этого народного жанра бережное отношение к старине и неизбывная любовь к красоте деревенских куплетов. Низкий поклон за — сохранность бесценного. Мы благодарны вам. Собранные Сергеем Есениным (1918) Милый ходит за сохой, Машет мне косынкой. Милый любит всей душой, А я половинкой. *** Рассыпься, горох, По чистому блюду. Я любила всех подряд, Теперя не буду. *** Ай, лед хрустит, И вода льется. Ты не думай, не гадай — Дело не сойдется. *** С крыши капала вода, Милый спрашивал года. Скажи, милка, сколько лет, Повенчают али нет? *** Не тобой дорога мята, Не тебе по ней ходить. Не тобою я занята, Не тебе меня любить. *** На оконнике цветочек, Словно бархотиночка, Оттого милой не любит, Что я сиротиночка. Плясала вприсядку, Любила Васятку, Теперя Васятку — Под левую пятку. *** Девки-крали, девки-кра

Часть первая: «Стихи начал писать, подражая частушкам…» Образ Родины, отчего края, складывался в сознании Сергея Есенина не только простором и ширью необозримых полей и лесов, водной далью любимой Оки, но и звонкой мелодией деревенской частушки-присказки, побаски-прибаски, в звуковом ключе которой также звучала тема России: Под окошком следа нет, Видно, кони вымели. А моей милашки нет. Видно замуж выдали. «Как хорошо и просто. Вот если бы так писать», — обронил как-то Есенин. Красота русской самобытной частушки и породила автобиографическое признание поэта: «Стихи начал писать подражая частушкам» (1923). Не отсюда ли лирическая исповедь: Никакая родина другая Не вольет мне в грудь мою теплынь. Знать, у всех у нас такая участь, И, пожалуй, всякого спроси – Радуясь, свирепствуя и мучась, Хорошо живется на Руси. Вот это «хорошо» ощутимо слышится в рязанских припевках-страданиях. «Помню, — рассказывал ровесник Есенина С. Соколов, уроженец села Кузьминского, — как и у нас , и в соседнем Ко

Эти сибирские побасёнки собрали и записали в конце прошлого века братья Александр и Геннадий Заволокины. В основном – в Новосибирской области. «…Кто сочинил побасёнки? Трудно сказать. Мы знаем только тех, кто их рассказывал. А тот, кто их рассказывал, не всегда может вспомнить, от кого сам слышал… — так пишут о своей многолетней работе Александр и Геннадий. — «Любят в народе пошутить, метким словцом переброситься. Сошлись два-три знакомых шофера на заправке — есть побасенка. Женщины повстречались, на даче ли, у сельского магазина — опять побасёнка. По сути, такие короткие бытовые рассказики, чудные житейские подглядки и подслушки повсюду. Только не ленись, записывай (правда, не все подходящим бывает, но это уже другой вопрос). По-разному называют в народе эти забавные байки: балагурки, россказни, побрехушки, собирухи, всячины, болтушки, бухтины, тарабарщины. Нам понравилось определение «побасёнки». Они чем-то напоминают габровские анекдоты. Сродни и сибирским бывалыцинам, записанным к

Тетрадку с частушками передали Анастасии и Захару Заволокиным в суматохе общения со зрителями после концерта в городе Благовещенске Амурской области. Случилось это осенью 2011 года. Выступление проходило на главной городской площади, народу было много, пообщаться с тем, кто подарил частушки, не удалось... Ситуация обычная, зачастую именно таким образом поступают и стихи, и песни, и редкие издания книг, и архивные газетные вырезки... И – слава Богу! Спасибо огромное всем, кто приносит уникальное, сокровенное, сочиненное, сбереженное!.. А в тетради оказались 420 частушек и на последней странице – надпись: «Амурская область, г. Благовещенск, от Морозовой Лидии Емельяновны». И – добавочка, видимо, для Анастасии и Захара Заволокиных: «С уважением, низкий поклон за продолжение дела отца». Дорогая Лидия Емельяновна!.. Мы с радостью публикуем особо понравившиеся куплеты из Вашей тетрадочки и в свою очередь выражаем глубокую признательность за сохранение бесценных образцов народного творчества.

Мы с тобой, моя подруга, Обе сиротелые, Одевают наши дролечки Шинели серые *** Не печалься, задушевная, Печальная не будь! Печали ты не поддавайся, Лучше милого забудь. *** У меня милого нету, Да и это не милой. Посоветуй, задушевная, Не лучше ли одной?.. *** Это чей, подруга. Дом Стоит на самой горушке? Кого любить, кого забыть — Смешался ум в головушке… В ту деревеньку ходила, Видела милого дом Дом стоит, как сиротиночка — Милого нету в нем. *** Задушевная подруга, Вот и праздничек прошел. Издали милого видела — Ко мне не подошел. *** Ты бери, подруга. Друга Отдаю тебе его. Подожди, навеселишься, Наревешься от него. *** Интересную историю, Подруга, расскажу: Был хороший ягодиночка — Да лучше нахожу. *** Задушевная подруга, Выходи плясать на круг! Получаем от товарищей Измену обе вдруг. «Наговор за наговором…» Кому ели надоели, Подрубили елочку. Кому я надосаждала, Хаяли миленочку. Голубое платье гладила Холодным утюгом. Наговаривают милому Со всех сторон кругом. *** Говорят, жалею д