Елена Кёрн Писатель

Отец Александра Сергеевича Пушкина принадлежал к одной из древнейших дворянских фамилий России. Пушкин гордился, как об этом он сам не раз говорил, своим «шестисотлетним дворянством». Не будем забывать, что при Петре I, а это всего лишь за сто лет до описываемых нами событий, в России появились, говоря современным языком, «новые русские» с новыми, чаще всего европейскими, титулами — графы и бароны. Иметь такое пожалованное звание считалось почетно и даже модно. Однако это не было в чести у представителей старинных русских княжеских родов. Они не без основания говорили: «Родню умей счесть и отдай ей честь». Подразумевалось счесть, то есть сосчитать, можно только то, чего много, а вовсе не одно — два поколения. Известен анекдот о том, как Пушкин понимал свое происхождение. На одном великосветском бале, на котором все были в расшитых золотом мундирах и только один Пушкин — во фраке, Николай I остановил его вопросом: «Ты кто такой?» — «Я — Пушкин», — ответил поэт. «Я не знаю, кто ты такой

Роман господствует среди эпических жанров современной литературы. Его эпическая природа заключается в установке на универсальный охват действительности, которая преподносится сквозь призму индивидуального сознания. Роман появляется в эпоху, когда осознается ценность отдельной личности, она становится интересной сама по себе, а значит может стать предметом изображения в искусстве. Если персонажами эпоса были боги и герои, наделенные способностями намного большими, чем способности среднего человека, если в эпосе описывались события национального прошлого, то герой романа — человек обыкновенный, и каждый читатель может поставить себя на его место. Столь же очевидны отличия героев нового жанра от исключительных героев рыцарского романа, чья жизнь представала в виде цепочки необыкновенных приключений странствующих рыцарей. Прослеживая далекие от подвига судьбы частных людей, роман воссоздает через них панораму современности; действие в романе происходит "здесь" и "сейчас", и в этом его вто

Благодаря научному пушкиноведению, которое в России, и в первую очередь в Петербурге, стало стремительно формироваться едва ли не сразу после гибели поэта, в общий речевой обиход очень скоро вошли такие, теперь уже ставшие привычными, понятия, как «Пушкинский выпуск», «Пушкинский лицей», «Пушкинский век», «Пушкинская пора», «Пушкинская эпоха», «Пушкинский Петербург» и так далее. Особенное признание широкого читателя эти лексемы получили после того, как одна за другой стали выходить в свет научные и популярные книги, авторы которых использовали их в качестве заголовков. Самым универсальным из них стал «Пушкинский Петербург». Но надо признать, что этот фразеологизм, несмотря на его очевидную и широту, и глубину (как, впрочем, и все остальные), относится к более или менее конкретным событиям и явлениям, строго ограниченным как во времени, так и в пространстве, даже если этим временем была целая эпоха, а пространством — вся Россия. А поскольку объектом исследования А. С. Пушкин стал тольк

Он всю жизнь писал «Американскую трагедию» американской мечты. Хотя над американской трагедией американская мечта давно посмеялась. Добро и зло. Бедность и богатство. Путь от бедности к богатству? Только через сделку с дьяволом. Падение с долларовой вершины головой вниз – неизбежное последствие сделки. Драйзер не собирался кокетничать ни с читателем, ни с Америкой. Он писал правду. И не только потому, что сам был из бедной семьи немецких эмигрантов. Рано познал нищету. Его детство было пропитано запахом грязной посуды в ресторанах и навозом на фермах. А ещё безработицей, бродяжничеством и ночлежками. Впрочем, что ещё нужно писателю, чтобы он познал трагедию жизни. И назвал её американской. Американская мечта осталась где-то далеко-далеко за пределами Америки. Или мира. Драйзер никогда не верил в неё. И поэтому стал репортёром. Чтобы по-настоящему познать боль жизни. И донести её до людей. Национальную боль. Это была пора великой депрессии. Нет, не Великой депрессии 30-х. Она ещё впере

Пересечение биографии Гоголя с XVIII веком. Это немного странно, потому что Николай Васильевич родился уже в XIX веке, но в его окружении — я имею в виду раннее окружение времен детства и отрочества — был, что называется, живой XVIII век. Были люди, пришедшие из этого времени и на самом деле многое Гоголю давшие. Первой из таких фигур был Дмитрий Прокофьевич Трощинский, старинный вельможа. Его карьера началась при Екатерине и была стремительной. Он практически мгновенно вознесся до тайного советника — а это генеральский чин, — сделал карьеру в Петербурге, был сенатором. Даже при Павле I он не выпал из, скажем так, политической обоймы своего времени и продолжил служебный путь. При Александре был небольшой перерыв, и в конце 1800-х — начале 1810-х годов XIX века Трощинский снова оказался в своей провинциальной усадьбе, находившейся совсем недалеко от Васильевки. Потом он вернулся на службу и с 1813 по 1817 год занимал пост ни много ни мало министра юстиции. Пример этой карьеры, очевидно

12 июля 1894 года на одесской Молдаванке в семье торговца Маня Ицковича Бобеля родился третий ребёнок — сын Исаак. Позже фамилия закрепится в форме Бабель, а имя Исаака Эммануиловича войдёт в историю советской литературы. Одесса стала для него не просто родным городом, а целой вселенной. Из её дворов, рынков, портовых улиц и разговоров выросли знаменитые «Одесские рассказы» — истории о Бене Крике, Фроиме Граче, Любке Казаке и других героях, давно ставших частью литературного мифа об Одессе. В 1916-м Исаак отправился в столицу, тогда, на второй год Империалистической войны — уже Петроград. Бабель поступил на юрфак Петроградского психоневрологического института. Попутно привёз с собой несколько рассказов для столичной прессы. После череды неудач в редакциях познакомился с Максимом Горьким. Тот и опубликовал первую работу начинающего автора в своей «Летописи». Но представители дореволюционной цензуры усмотрели в ней порнографию. От суда в 1917-м Бабеля спасла грянувшая Февральская револю

Каждое утро, когда Озорник просыпался для него начиналось с маленького чуда, то он знакомился с соседями Буль-бульки которые забредали к гному поболтать, то помогал обитателям дома что-то найти или рассказывал им сказки, или же просто находил маленькие тайны, в которых было так интересно разбираться. Вот и сегодня носок проснулся в внутреннем ощущением что произойдет что-то необычное. Но пока он встал и вышел в сад и увидел, что гном с улиткой Бусинкой, и своим старым другом Клюшкой таким же гномом который жил рядом за тремя соснами и другими носками пил чай. Озорник подскочил радостно и присоединился к ним ему тут же поставили ароматную чашку и положили горячую булочку. Разговор велся неторопливо. Клюшка рассказывал, как он с Бусинкой ездил на горное озеро и как там было весело и прекрасно. Буль-булька внимательно слушал поддакивал и жмурился от удовольствия носки позавтракав разбрелись кто-куда заниматься своими делами. Один Озорник тихи и смирно сидел за столом слушая Клюшку. Бусин

Когда начал писать Чехов? Первый его дебют в печати относится к 1880 году, по окончании гимназии. Но из писем Александра Чехова к Антону можно совершенно точно установить, что еще в седьмом классе гимназии в 1878 году Антон Чехов уже был автором драмы «Безотцовщина» и водевиля «О чем курица пела», кроме того сочинял какие-то мелочи и анекдоты для тогдашних столичных юмористических журналов. Любопытен отзыв Александра о «Безотцовщине». Он говорит, что в пьесе «две сцены обработаны гениально, если хочешь, но в целом она непростительная, хотя и невинная ложь. Невинная потому, что истекает из незамутненной глубины внутреннего миросозерцания. Что твоя драма — ложь, ты это сам. чувствовал, хотя и слабо, безотчетно, а между тем ты на нее затратил столько сил, энергии, любви и муки, что другой больше не напишешь. Обработка и драматический талант достойны (у тебя, собственно) более крупной деятельности и более широких рамок. Если ты захочешь, то я когда-нибудь напишу тебе о твоей драме посерье

Давайте возьмём с полки книжку русских народных сказок и откроем оглавление. Вот, к примеру, «Лиса и Волк». А вот «Заяц и Медведь». А вот – «Конь, Козёл и Бык». А теперь внимание, вопрос. Может ли русская народная сказка называться «Тигр и Шакал»? Или «Зебра и Попугай»? – Нет, – скажете вы. – Потому что в России не водятся ни тигры, ни шакалы, ни попугаи, ни зебры. Прекрасный ответ! Именно так и есть: в народных сказках каждой страны описываются те звери и птицы, которые живут рядом с людьми. Именно поэтому русские люди складывали сказки о волках и медведях, индейцы Южной Америки – об опоссумах и ягуарах, а аборигены Австралии – о кенгуру и утконосах. Однако есть в русских сказках одно животное, с которым всё не так просто... Продолжим читать оглавление нашей книжки. Смотрите, вот сказка «Добрыня Никитич и Змей Горыныч». А вот сказка «Илья Муромец и Змей». А вот сказка «Про умного Солдата и глупого Змея». Кто такой змей? – Глупый вопрос! – скажете вы. – Это просто дракон! Тогда возник