Образовательный туризм с Алексеем Дерюгиным

Беслан. Мы наслышаны и насмотрены. Казалось бы, внутренне и морально подготовлены. Но - нет... Когда входишь в тот спортзал. Где 3 дня умирали от леденящего ужаса, палящего зноя и духоты, от жажды более тысячи человек... Когда видишь в полу обугленные ямы взрывов, почерневшие перекрытия и баскетбольное кольцо... А ещё ряды открытых бутылочек с водой на подоконниках и цветы, свечи, портреты - галереи детских счастливых глаз... Понимаешь,что здесь оно оборвалось. Детское счастье. Детское счастье школы. Города. Всей республики. Кармадон. Мы наслышаны о Кармадоне. Какой-то сель завалил съёмочную группу С. Бодрова. Когда приезжаешь Кармадонский перевал и спускаешься в долину реки Геналдон, открывается огромное пространство внутри заросшее свежим зелёным кустарником. Этим кустам 20 лет. Они поросли после того, как масса льда растаяла и от 130 млн. сошедших кубометров осталась новая терраса в долине, удобная для роста свежей зелени... Ледник Колка, сорвавшийся с высоты более 3 км, спровоциро

Лодка уткнулась в густую прибрежную траву. Слева нависал огромный с бетонными, до неба опорами мост, справа упиралась в изящный изгиб залесённого берега струящаяся гладь. Завершался наш сплав по Кильмези… ...Кильмезь — это место, овеянное ореолом полевой романтики, студенческой науки, экспедиционного выбора в жизни. Вообще, как Вы догадались, это река. На западе она «впадает» в Кировскую область, именно там больше полувека располагался полевой лагерь удмуртских орнитологов. Да, именно удмуртских, а не только удгушных, поскольку этот университетский полевой стационар считал своим долгом посетить каждый уважающий себя птицевед, и даже просто натуралист… Первая встреча. Нас ждала утомительная ночная дорога через лес. Лес, наполненный сумраком, неясными шорохами и предутренним туманом. Мы шли, казалось часа полтора, то по проторенным колеям, то по чуть видимым тропинкам, выходили к реке и снова забуривались в чащу. Решительным испытанием стал финальный брод. Оставив рюкзаки в непонятно отк

Имя повелителя нашего уазика оказалось труднопроизносимым (с монгольского можно записать: Owgoljii ), чаще его звали «Огурджи», что вызывало в ответ лишь застенчивую улыбку. А с машиной отношения и действительно складывались, как у заправского дрессировщика – укротителя стального коня. Как начнёт «конёк» задыхаться, приглохивать, так Огольчи дверь свою приокроет (на ходу!), что-то там сбоку погладит, приговорит, - уазик снова бодренько рычит. Если и дверь перестёт помогать, наш укротитель педалькой его успокаивает. Но бывает и это не впрок – устал «конь»! Огольчи тогда и проводки-то нежно погладит и пассатижами пригрозит – прямо «кнут и пряник»! - Уазик – карош, бензонасос - стар… А как уж с конём договорится – так и в галоп по бездорожью! А, точнее – по федеральной монгольской трассе под названием «Степь». Вброд через реку?! – да разе ж это река… Взлететь на вершину горы?! – да это ж просто холмик… И вот уже конёк-то не стальной, а волшебный! Как Конёк-Горбунок по монгольским буеракам

Продолжаем планировать лето))) Готовьтесь, скоро презентация тура "Русский Север". А пока − серия ностальгических воспоминаний... Советский мультфильм про житиё-бытиё поморов, фильм «Михайло Ломоносов», да, пожалуй, книга В. Дёмина «Загадки Русского Севера» − этими образами питалось моё сознание во время нашего железнодорожного путешествия в Архангельск. В компании близких друзей я отправился знакомится с Белым Морем. Кто бы мог подумать, что встреча с северной природой обернётся совершенно неожиданной стороной?! Ничто не предвещало приключений ни в купе поезда, ни даже в городе Архангельске, поразившем и размахом водных гладей, и памятником Петру... Соловки Всё началось с того, что северные ветки железных дорог оказались не менее перегруженными, чем южные и, раз за разом упуская билеты на ближайший поезд «на запад» − ведь нужно целых ТРИ билета (билеты в те времена «появлялись» за 40 минут до отправления), мы уже начали планировать альтернативный маршрут. Но главной целью всё же была

68°59` северной широты. Глубокое Заполярье, но Гольфстрим дышит по главному мурманскому фьорду − Кольскому заливу, превращая окрестности в северный оазис. Романов-на-Мурмане, город с 106 летней историей. Северная природа, окружающая городские стены, разжигает на контрасте в сердцах людей яркие тёплые краски. Жёлтые, оранжевые и салатные – удгушного цвета, кварталы, новогодние огни и ёлка на центральной площади (площади пяти углов) сочетаются с особой северной архитектурой. Дома выстроены дворами вовнутрь, длинные пятиэтажные стены защищают детские площадки, скверы, социальные объекты от вымораживающих ветров. Самый длинный мурманский дом – настоящая Китайская стена, шутка ли, полтора километра в длину по периметру! Памятники истории города − в первую очередь, памятники истории героической обороны. Разбомбленный немцами дотла в 1942 Мурманск, как и Сталинград, как Дрезден возродился. И каменный Алёша на высоком берегу Кольского залива (второй после «Родины-матери» в России!) – символ го

Даже не верится! Через неделю начинается путешествие в Южный Казахстан.. Подумал я, что надо бы создать настрой участникам. Да и читателям - тоже бы он не повредил). Готовьтесь уже к полевым заметкам, а пока - рефлексия первой встречи с миром степей и гор. Ведь первое свидание - самое романтическое, самое запоминающееся) *** Поездка в Казахстан планировалась ещё три года назад, как масштабная орнитологическая экспедиция. Территория, где пересекаются миграционные пути более 500 видов птиц, является перспективной площадкой для постижения систематики, экологии и поведения пернатых. Не даром победители Евразийского орнитологического конкурса «Большой год» - казахстанские любители птиц. Поэтому путешествие в Аксу-Жабаглинский заповедник (Южно-Казахстанская область) – это уникальная возможность не только расширить экологический кругозор, но и отработать навыки наблюдений в природной среде, потренироваться в определении, фотографировании и учёте птиц. Путешествие на поезде от Агрыза до Петро

Большой объём воды. Огромный! Как море, по ощущениям. Или водохранилище. Стоишь на берегу и осознаешь какую-то нереальность Байкала, фантастичность что ли. Я бы даже сказал: «виртуальность». И только в этот раз я смог объяснить эти свои ощущения. Дело в том, что Байкал не пахнет. Нет запаха соли, йода, тины, водорослей. «Рыбного» запаха тоже нет. В этом и необычность: стоишь у рвущейся в берег волны, а чувствуешь только прохладу на лице. Чистота не пахнет. Окружающие горные хребты. Хотя и не скажешь, что очень высокие, но, когда осознаёшь, что основания этих гор и есть Байкальское Дно, всё сходится: Озеро – это энергия гор. Особенно хребет Хамар-Дабан. Вслушайтесь в название «Хамар-Дабан»… Какая энергия! Мужественная и возвышенная одновременно. Наблюдал, как играют Хамар с Байкалом. Принесёт озорной ветер-Култук с Тункинской долины тёплого воздуха, а студёный Байкал его в туман превращает… Тут Солнышко туман подогреет, да к вершинам Хамара начнёт поднимать. А Хамар туман

Только представьте: тёмно-синее небо, плавно переходящее в желтоватый и розовый остаток солнечной подсветки и ниже отражающееся обратным порядком в окаменевшей глади озера. Сбоку – ломанная линия хребтов, возрастающая вправо и заканчивающаяся вершиной Центральных Саян - Мунку-Сардык. Низко над водой только вчера родившийся месяц и яркая Венера. И запах! В лицо – бризовый чистейшей свежести, в спину – остывающий травяно-цветущий – степи. Запахи в Монголии – для меня особая тема. Парное ячье молоко и сушёный ячий творог – арот. Приготовленный в молочной цистерне на раскалённых внутри камнях хорхог – баранина с картошкой в ароматном бульоне. И запах этих камней из хорхога, маслянистых и горячих, которыми Уугана (так звали девушку) предложила мне «зарядиться», прикладывая к разным местам. Особый аромат – воскуренный порошок можжевельника под звуки варгана на сеансе у шамана. У шаманки. Запах свежести и теплого войлока в монгольской юрте. Запах лиственничного дыма у общего ко

«Если с лица Земли исчезнут пчелы, человечество просуществует четыре года» А.Эйнштейн *** Цветущая липа манила к себе. Манила на вечерние прогулки, когда после схлынувшей жары, запахи раскрываются особенно. "Тихо как...", - подумал я. И вспомнил детство, когда одуванчики, астры, космеи кишели пчёлами, когда верилось, что если как они, проникнуть вглубь цветка, то обязательно найдёшь мёд... А про липу и говорить нечего! я старался нюхать на расстоянии: цветок высоко, а пчёлы гудят уж слишком деловито! "Может быть, липы отжужжали уже днём?", - подумал тогда я. Но ни днём, ни на Каме, ни в лесу пчёлы не жужжали. А в разговорах с пчеловодами выяснилось, что пчёлы перезимовали очень плохо. где-то умерли все разом, где-то - исчезли. В неизвестном направлении. Я чаще пишу о природе отстранённо, как наблюдатель, но ведь пока жив человек, он неизбежно с ней взаимодействует! Я, например, будучи юным натуралистом, тащил в дом всякую живность. ...Встретил толстую рогатую гусеницу - в