Добрые рассказы пенсионерки

первая часть Анна Сергеевна тогда была уверена: она не успела. А потом мальчик начал кашлять — громко, надсадно — и открыл глаза. Эту сцену наблюдали подростки, пришедшие к реке порыбачить, пока мелкота не набежала. Округлившимися от ужаса глазами они взирали на мокрого Саньку. — Сбегайте за Петровной, — с улыбкой попросила Анна Сергеевна. — Только это, слышите, сразу же скажите, что с Санькой всё в порядке, поняли? Сразу же! Так и возникла эта связь между Анной Сергеевной и Петровной. Вера была невероятно благодарна соседке за то, что та спасла её сына. — Он ведь — всё, что у меня есть. Я и не знаю, как тебя благодарить. Всю жизнь буду молиться за тебя и твоих детей, всю жизнь. Даже и после смерти, наверное, вас не оставлю. Буду помогать. Подругами Петровна и Анна Сергеевна так и не стали. Слишком разный возраст, слишком разные интересы. Но часто виделись, разговаривали о том о сём и помогали друг другу по-соседски. Анна Сергеевна знала, что в родной деревне у неё есть верный и пре

первая часть Не думая, что делает, Анна Сергеевна выскочила в коридор, схватила с крючка пальто, натянула лёгкую шапку. Женщина специально медлила, всё надеялась, что из комнаты за ней выскочит Ульяна. Попросит прощения, начнёт уговаривать остаться — потому что, если уж совсем честно, выходить на улицу, где завывает ветер и льёт дождь, из тёплой, светлой квартиры не хотелось. Но Ульяна оставалась в комнате. Что делать? Анна Сергеевна, хлопнув дверью, выскочила в промозглый ноябрьский вечер. Так она и оказалась ночью на улице. Ветер усилился. Анна Сергеевна промёрзла до костей. Но ещё неприятнее было то, что её плащ промок под моросящим ноябрьским дождём, периодически переходящим почти в ливень. Надо бы вернуться, но как? После того, что ей наговорила Ульяна. Значит, нужно хотя бы найти какое-то укрытие от дождя и ветра. Только вот куда податься? До ближайшего торгового центра далеко. Подъезды сейчас все закрыты. Дожилась. Вынуждена на старости лет скитаться, как нищенка бездомная. В

первая часть Дом продался на удивление быстро. Семейство из ближайшего города приобрело участок как летнюю дачу. Скоро в деревне вообще коренных жителей не останется, одни дачники. Ну да, какая Анне Сергеевне теперь разница? Она в город переезжает. Да, давно об этом мечтала. Теперь у неё начнётся совсем другая жизнь. Ульяна выделила матери целую комнату. Меньшую, но зато отдельную. Сама же с сыном устроилась в гостиной. Анна Сергеевна с энтузиазмом взялась налаживать быт. Мыла полы, прибиралась, готовила, воспитывала Витю. Но Ульяна, вместо того чтобы поблагодарить мать за всё это, только высказывала ей претензии. И сковородки-то ей испортили. Оказывается, они были с каким-то особым покрытием, а Анна Сергеевна потёрла их жёсткой мочалкой и поцарапала. И пол не той тряпкой вымыла. И вещи не так разложила. — Мам, ну пожалуйста, хозяйничай в своей комнате. У нас с Витей тут свои порядки. В ответ Анна Сергеевна называла непутёвую дочь словами, которые та, по её мнению, вполне заслужила.

первая часть Время шло. Витя подрос, стал ходить в садик без проблем. Ульяна вышла на работу, жизнь вроде налаживалась. Анна Сергеевна звонила дочери каждый день — порой не раз. Во-первых, держать руку на пульсе: что там в семье. Ульяна о муже отвечала неохотно, будто скрывала — это разжигало любопытство. Во-вторых, скучно было невыносимо. Соседки, подруги либо разъехались по детям, либо их не стало. С молодыми жителями деревни не сближалась — тоска душила одиночеством. Звонила — жаловалась на здоровье. Хотела слышать в голосе Ульяны тревогу, вину. Добивалась своего: дочь волновалась. Приятно. Спустя годы Ульяна развелась с Лёшкой-недотёпой. Никогда не нравился: ленивый, неопрятный, маменькин сынок. Взрослый мужик — с родителями живёт, жену в их трёшку привёл. Дочь не жаловалась ни на него, ни на свекровь. Но Анна Сергеевна понимала: жизнь с ними — не сахар. Замечания, вредничанье. А мужу всё равно — пинками не заставишь нормальную работу искать. Десять лет баранку крутит за копейки

первая часть Ульяна впала в уныние: ничем не интересовалась, молчала, много спала, почти не ела. Иногда Анна Сергеевна заставала дочь на стуле — уставившуюся в точку, с опухшими от слёз глазами. Потом отошла, конечно. Мать вздохнула с облегчением — безучастная печаль уже пугала. Победа! Здесь победа. Вырастет — ещё спасибо скажет за заботу и дальновидность. Что ждало бы её с Петькой? Ни профессии, ни перспектив, ни родителей в поддержку. Такие на дно идут — и Ульяну утянули бы. Стала бы новой Оксаной: тянет семью с мужем-алкашом. Из-за страданий Ульяна месяц школу пропустила — при её успеваемости катастрофа. Анна Сергеевна наняла репетиторов из города — дважды в неделю, недёшево, но ради ребёнка что не сделаешь. Дочь должна поступить в экономический колледж: университет давно не светит, а колледж потянет, если постарается. Это была очередная победа матери. В девятом классе Ульяна всерьёз заявила: — Хочу дизайнером или художником стать. Анна Сергеевна чаем поперхнулась. Ульяна всег

первая часть На Ульяну у Анны Сергеевны было много надежд — особенно после того, как сын выскользнул из-под контроля. — Ульяна нас не бросит, в отличие от Димки, — повторяла она. — Ласковая, надёжная. Такая до старости досмотрит. Дочка — это счастье. Ульяна, слыша это, бросалась обнимать мать, слёзы на глазах. — Я и молоденьких вас не брошу! — всхлипывала она. Анна Сергеевна умилялась. Ульяна росла тихой, послушной, нежной — во всём угождала родителям, принимала их точку зрения, напоминая Степана. В детстве — прехорошенькая: огромные голубые глаза, россыпь веснушек на вздёрнутом носике, светлые кудряшки. Ангел! Соседи восторгались, прочили покорительницу сердец. Анна Сергеевна гордилась: её Ульяша — королева, не то что соседские простушки. Расцветёт, выйдет за состоятельного — и большой дом в городе, двухэтажный, с садом и бассейном. Туда родителей заберёт, комнаты выделит, в старости досмотрит. Она внимательная, любящая — не то что Димка-предатель с его звонками и переводами. Но

Стоял неуютный поздний ноябрьский вечер. С неба накрапывал холодный, неприятный дождь, а северный ветер пронизывал до костей. Пожилая женщина зябко куталась в тонкий плащ, жалея, что не надела зимнее пальто — оно сейчас пришлось бы кстати. Но как угадать о такой беде, когда слёзы застилают глаза, а обида и злость затмевают разум? Нет, такого предательства Анна Сергеевна от своих детей не ждала. Особенно от дочери. Вся жизнь коту под хвост. Растила их, тянула из последних сил, последнее детям отдавала. А они выросли — неблагодарные, чёрствые эгоисты. Выгнать родную мать из дома в ночь, на мороз! Каким надо быть человеком? Положим, Ульяна её не выгоняла прямо, но сделала всё, чтобы мать сама ушла. А как Анна Сергеевна после её слов могла там оставаться? Да никак. Дима и Ульяна — сын и дочь, крылья её, надежда, отрада. Анна Сергеевна любила их без памяти. Она всегда хотела детей и вышла замуж за Степана лишь потому, что он казался подходящим отцом: спокойный, работящий, непьющий. Их пар

первая часть Василий зашёл домой и стал собирать сумку. Антонина в удивлении уставилась на него. — Не поняла. А ты куда это на ночь глядя? — Я, мам, на сплав поеду. — Зачем? — Работать. Антонина так и села. — Как работать? А чего тебе тут не работается? Да сядь ты! А Женя как? — Мам, не знаю я как. Не подхожу я Женьке. У неё, знаешь, какие поклонники. Ты сама-то видела, какая она. - А я? Куда она со мной в таких нарядах ходить будет. Мама, ты же понимаешь, что мы всё равно не сможем вместе. - Вот оно что. Оказывается, сын-то у меня трус. И не просто трус, а глупый трус. А что же Женя по этому поводу думает? - А я откуда знаю? - То есть она не знает, что ты вот так вот ночью сбегаешь. Вася в сердцах бросил сумку. — Мама, что мне делать? Может быть, мне пойти к ней и спросить, зачем она притащила с собой столько восторженных подруг? А ведь всё просто — показать меня, как обезьянку. Они-то деревенских вблизи не видели. — Это откуда в тебе мысли такие глупые? А почему бы теб

первая часть Историю Жени слушали с интересом и девушки. Они были так далеки от этого всего, и одна из балерин сказала. - Предлагаю, как только вытащим друга Жени, поехать к ней в гости. Женька, дом еще за тобой? - За мной, до конца лета. Веники в бане свежие, озеро рядом. А Вася изумительно жарит мясо. Сергей Андреевич хмыкнул. — Вы так рассказываете, что я точно уверен, хочу с вами. Я ещё ни разу не был в компании настоящих балерин. А уж чтобы баня и озеро… Женя улыбнулась. - Означает ли это, что вы беретесь нам помочь? Сергей Андреевич посерьёзнел. - Открою вам страшную тайну. У меня была жена. Один в один, ваша Людка. Поэтому я прекрасно понимаю, Василия. Вы себя как чувствуете? - Я себя чувствую нормально. - Когда мы едем? - Нужно немного подождать. Я дал запрос. Час, не более. Когда все девушки во главе с Сергеем Андреевичем и в сопровождении ещё двух молодых адвокатов вышли на улицу, там действительно была толпа. Причем в этой толпе было очень много цветов. Женя спо

первая часть Доктора работали, а Вася сидел на земле. Не успел, он не успел, в голове шумело, сердце грохотало, а он ничего не замечал, только смотрел на бледное лицо Жене, глаза не открывались. - Есть! Быстро в машину, бегом, бегом, кислород, быстрее! Он услышал, как Женька закашляла. - Жива, жива! Машина рванула с берега, обкидав всех песком, а Вася медленно пошёл в сторону гаражей. Сначала и сам не понимал, куда идёт, но по дороге мысль сформировалась, и он зашагал быстрее. Уже возле самых ворот его догнал дед Женька, встал перед ним. — Не пущу, наделаешь сейчас делов по молодости, а потом кому лучше, тебе или Женьке? Вася смотрел на него с минуту, потом медленно и тихо сказал. — Дед, уйди, я сейчас в таком состоянии, что и тебя пришибу. Дедушка отступил, взгляд Василия ничего хорошего не обещал. А потом спохватился и посеменил, побежал в сторону дома Василия. Чёрт с ними, с этими суставами, чёрт с валенками, которые так и норовили спрыгнуть с ног. Главное — успеть. Вася по