Боцманский узел

Начало ------> здесь Плотник его не удержал. В последнее мгновение оттолкнул от себя стальную махину, чтобы она не грохнулась ему на ноги. Оттолкнул, потерял равновесие. И в тоже мгновение блок с силой ударил по доскам настила «лесов». Две крайние доски вывернулись от резкого удара. Сбросив плотника с настила вниз на палубу. Он в последний момент ухватился за боцмана. И тот, держа в руках кувалду, не имея возможности ни за что уцепиться, тоже свалился вниз. На моряках не было страховочных монтажных поясов, которые они обязаны были одеть, работая на высоте. Трагедия мгновенно подняла на ноги весь завод. Через десять минут подскочила «Скорая помощь». Моряки были живы, но очень сильно переломаны. И оба без сознания. «Скорая» умчалась, а на судне начался, как говорят моряки, разбор полетов. К которому подключились заводские спецы по технике безопасности. И сразу выяснились вопиющие нарушения техники безопасности при выполнении работ на высоте. Не было письменного приказа на эту опасную

Начало ------> здесь Через пару дней появилась новая срочная работа. И эти самые якорные канатные ящики так и останутся на четверть забиты грунтом. И ни старпом, ни капитан о них больше не вспомнят. Что и подтвердит финансовые макли старпома и капитана. Новая срочная работа на высоте. Нужно снять топенантные блоки грузовых стрел. Сами стрелы заводскими сняты, увезены в цех, где их обивают от ржавчины и красят. Мачты тоже будут краситься. И для этого на них строятся «леса» из досок. И снова проблема. Вылета докового крана не хватает застропить и снять эти самые блоки. Надо строить дополнительные «леса», чтобы рабочие смогли к ним подобраться и уже снять в ручную. А эти самые блоки весом под пятьдесят килограмм, находятся на высоте двенадцати метров над палубой, на самом верху мачты. На так называемом салинге. Старпом приказал снимать блоки боцману и плотнику. Больше некому. Три матроса на вахте. Еще двое обеспечивают сварочные работы. Да и работа не такая уж и сложная. «Леса» построены

Теплоход «Буреялес» заканчивал навигацию 1978 года по Крайнему Северу в восточной части Арктики. И оказался в порту Тикси только двадцать седьмого сентября, когда ледовая обстановка на Северном морском пути оставляла желать лучшего. Беспрерывный северняк гнал ледяные поля к материку, закрывая выход судам на Восток. Кто не успел, тот опоздал. И этот лесовоз Дальневосточного морского пароходства был в их числе. Неделя погрузки еще больше усугубила ледовую обстановку в Восточной Арктике. И пробиться в сторону дома почти нереально. Мощные ледоколы снялись из Певека во Владивосток. И даже они с трудом пробивались в сторону дома, на восток. Ни о каких проводках судов не могло быть и речи. Стихия доказала в очередной раз, что она сильнее человека. Так что в конце сентября, когда в Тикси началась зима и уже сверкало всеми цветами радуги северное сияние, лесовозу было приказано покинуть Арктику западным морским путем, по которому еще можно было пройти без ледокола. Рудстойка, загруженная в Т

Начало----> здесь В половине девятого вечера старпома вызвал на мостик вахтенный матрос. Капитан на связи. Чтобы слегка проветриться, старпом пошел на мостик через открытые палубы. Снаружи было холодно. Он сунул руки в карман ватника и обнаружил в правом кармане паспорт моряка, который ему отдал утром вахтенный матрос. После разговора с капитаном вышел на связь с теплоходом «Николай Карамзин». Сообщил вахтенному помощнику, что паспорт моряка их боцмана у них. И который они отправят им на судно со следующим рейдовым катером. Мол, сообщим, когда встречать катер. Боцман ушел в рейс. И не сказать, что ему очень уж повезло. Видно судьба его предохраняла от этого контракта. Восемь месяцев работы были , конечно, не каторгой, но очень близко к ней. Работать под греками, себя не уважать. Кругом обман. Два месяца простояли в Пирее, в ремонте, где сухогруз переделали в балкер, срезав мачты и вырезав твиндеки. И все эти шестьдесят суток палубная команда во главе с боцманом не выпускала из рук отб

Начало----> здесь Первым делом боцман зашел в трансфлот, откуда связался с судном. Рассказал старпому свою плачевную историю. Мол, мореходку потерял. Сейчас он ее разыскивает. Но это все под вопросом. Вечером приедет на судно и доложит в деталях, что по чем. Скорее всего, рейс лично для него похоже накрылся. Короче, он пытается разрулить ситуацию. Вторым делом он пошел на «пассажир». И удача. Пассажирский помощник молодой парень оказался трезвым и спокойным. Выслушав историю попавшего в оборот моряка – коллеги, без лишней суеты поднял бумаги гостей, которые отмечали на судне праздник. Документы оказались заполненными очень тщательно. Имена и фамилии указаны, но нет адресов. Пассажирский помощник, отлично помнил всех гостей новогоднего праздника. И эту компанию из пяти человек. Они сидели за столом до шести утра, когда две трети зала уже было пустым. Они бы тоже ушли спать, но за каюты не стали платить. За столик в ресторане платила самая старшая из женщин. Но ее адреса нет в документах

Начало----> здесь Подвела его проклятая вьетнамская лямойка и кофейный ликер, которые они привезли в этот северный порт. «Огненная вода» была в избытке, которую продавали им грузополучатели по себестоимости. А еще был отработанный способ получения «огненной воды» бесплатно. Для этого использовался тонкий, но очень тяжелый ломик – свайка длинной около метра. Он с силой вонзался в картонный ящик с водкой, попутно разбивая пару бутылок. Контрольная лента на ящике не нарушалась. Из ящика водка текла в большой алюминиевый бак, взятый на камбузе. За смену набиралось в баке до пяти литров фактически коктейля из водки и ликеров. И при таком количестве спиртного у многих, в том числе и у боцмана тормоза отказывали. Вот и списал его старпом с судна за неумение согласовывать питье с работой. Правда, бумагу в кадры не послали. Так сказать, не испортили карьеру. И вот сейчас, видя свое почти родное судно, боцман не задумываясь поднялся на борт. И еще были в экипаже те, с кем он когда то работал. И

Теплоход «Лара Михеенко» пришел из Японии во Владивосток 30 декабря 1996года, когда предновогодняя суета поглотила все вокруг. Казалось, что порт уже погрузился в атмосферу праздника. Пустые причалы, замершие краны, не видно никакого движения. И первоначальное распоряжение диспетчера порта стоять на рейде до второго числа. Сто тридцать шесть легковых авто на борту теплохода были приобретены обычными гражданами. Они так сказать, не имели веса. И потому не могли ускорить выгрузку. Капитан связывается с портом каждый час. И в ответ неутешительное. Мол, мы все знаем, в курсе проблемы. Вопрос решается. Ждите. И вопрос решился. Ведь середина девяностых двадцатого века, это время чудес. Это время, когда многое решалось и менялось, быстро переходя из положения с ног на голову. Судно встало на якорь в три ночи. А в одиннадцать утра на мостик поднялся моторист. Парняга лет так двадцати пяти. Среднего роста с начинающей лысеть головой. Он спросил капитана, как позвонить на берег. Тот ответил, что

Начало----> здесь Молодой голос зычно покричал в морозной тишине. Мол, даем пять минут на раздумья, чтобы покинуть машину. Через пять минут открываем огонь на поражение. Водитель тут же выскочил из кабины и засеменил старческой походкой, переваливаясь из стороны в сторону, назад к мосту. А Григорий на этот ультиматум пальнул на звук голоса. Потом еще раз. Надежды мало на попадание, но все же. Одна обойма в пять патроном отстрелена. В запасе две. Прикинув сектор опасности, Григорий в слепую отстрелял еще пять патронов. Пусть бандиты думают, что у него боезапаса немерено. Может это их остановит. Не полезут на захват машины в наглую. При очередном выглядывании из – за борта, чуть не лишился головы. Дуплет из картечи разнес кусок борта так, что стало жутко. Задержись еще на секунду, всматриваясь в чащу, и все. Головы не было бы однозначно. В ту сторону ушли очередные три пули. Осталось всего два патрона. И это не очень хорошо. Их он использует только наверняка. Хотя надежды больше в ближне

Начало----> здесь Выехали рано утром. Мороз стоял не такой уж и сильный, всего под тридцать градусов, но со жгучим ветром, который выдувал последнее тепло из тела. Громоздкую трехлинейку Григорий оставил в кузове, примотав куском веревки к борту, чтобы ее не било на колдобинах. А сам расположился в кабине, закутавшись в тулуп. Поставил ноги в валенках на ящик с золотом и задремал, слегка согревшись. Младший сержант Верхотуров был опытным солдатом. Три года на войне. Из которых всего полгода вдали от фронта по причине ранения. А это считай полных два с лишним года в окопах. Лицом к лицу с врагом. И как не крути, а фронтовой опыт не пропьешь. Он дремал, пока расхлябанная полуторка медленно катилась по голой местности. И мгновенно открывал глаза, когда машина сближалась с перелесками, вплотную подступавшими к дороге. В тулуп закутался, но руки в рукава не просунул, готовый мгновенно сбросить с себя тяжелый мех и выскочить из кабины. И так же мгновенно изготовиться к бою. Хотя какой тут бо