Vixerunt

Музыкальный критик и телеведущий Сергей Соседов будет похоронен на Перепечинском кладбище в Подмосковье. Место выбрала семья: сам Соседов скончался на 59-м году жизни после несчастного случая в Нерюнгри, но упокоится рядом с отцом, Василием Матвеевичем, ушедшим в 2009 году. Мать телеведущего объяснила выбор просто: «Муж похоронен там». Символично, что сын ушёл из жизни 23 сентября — в день рождения отца. Однако Перепечинское — это не только место семейной памяти Соседовых. Это масштабный некрополь на 32-м километре Ленинградского шоссе, который в последние десятилетия стал последним приютом для многих деятелей культуры. В отличие от пафосных столичных погостов, здесь звёзд хоронили не по статусу, а по воле родных или в силу личных связей с этими местами. Вот лишь некоторые известные имена, которые можно встретить на аллеях Перепечинского. Анатолий Грачёв (1937–2005) не был звездой первой величины, но его лицо знал каждый зритель советского кино. «Весна на Одере», «Два гусара», «Семья У

В конце 80-х Кузбасс поделили двое воров в законе — Черный и Коростыль. Оба принадлежали к грузинскому клану, и граница между их «вотчинами» прошла через Ленинск-Кузнецкий: север — Черному, юг — Коростылю. Это разделение оказалось недолговечным. Черного нашли мертвым в собственной квартире в конце 1991-го, Коростыля застрелили на кладбище в Прокопьевске, где он хоронил родственницу. После гибели «отцов-основателей» на первые роли вышел грузинский вор Тристан Сичинава. Он собирал дань с коммерсантов, но, в отличие от предшественников, отправлял деньги в Грузию, а не в местный «общак». Это не понравилось «славянским» ворам. В мае 1995 года началась война за кемеровский «общак» — и за несколько лет в области было убито около ста человек с обеих сторон. «Славян» возглавил Геннадий Макоша, вор в законе с шестью судимостями и почти 23 годами зоны за плечами. В 1997-м его приговорили к двум годам за хранение гранаты Ф-1, обнаруженной в кармане куртки. Его главный сподвижник, 32-летний «вор в

Для красноярских «авторитетов», чьи имена гремели на Енисее в лихие девяностые, слово Vixerunt звучит особенно горько. Ведь в отличие от многих «коллег» из других городов, красноярские бандиты воевали не за рынки и нефтепроводы, а за алюминий – металл, который в прямом смысле слова решал, кто будет править городом. Главное «элитное» кладбище Красноярска – Бадалыкское. Именно здесь, на так называемой «Аллее героев», нашли свой последний приют участники знаменитых «алюминиевых войн» 90-х. Журналисты, устроившие экспедицию по этому некрополю вместе с блогером Русланом Фармановым, автор проекта «Пешком по кладбищам», отметили удивительную деталь: могилы криминальной элиты всегда ухожены. Свежие цветы, блестящие камни, будто установленные вчера. Захоронения «авторитетов» начинаются прямо у центральных ворот – они и после смерти «держат» вход. Первым посетителей встречает памятник Сергею Блинову, известному как «Блин». Это, пожалуй, самый «нестандартный» персонаж красноярского криминального

Vixerunt – они прожили. В Древнем Риме этой формулой объявляли о казни государственных преступников. Для омских «авторитетов» 90-х, чьи бригады держали в страхе весь город, это слово звучит как финальный приговор эпохе. Но если в Тольятти бандитские могилы – это гранитные мавзолеи с позолотой, то что осталось на омских кладбищах? Если вы ищете омскую «аллею авторитетов», вам на Пушкинское кладбище. Именно здесь похоронена бо́льшая часть участников омских бригад 90-х годов. Самый известный обитатель этого некрополя – Сергей Моисеенко, известный в криминальных кругах как Моисей. По данным архива РУБОП, он был самым влиятельным омским авторитетом 90-х. Его бригада насчитывала около 150 человек на учёте, а с учётом «сабель» – спортсменов, коммерсантов и прочих, кто мог выйти на «стрелку», – порядка 500. Специализация группировки Моисея – контроль за городскими рынками, рэкет и крышевание наркоторговли. В короткие сроки Моисей построил себе особняк, считавшийся одним из самых шикарных частн

Для пермских «авторитетов», чьи имена гремели на Урале в лихие 90-е, формула Vixerunt звучит как финальный аккорд криминальной эпопеи. В отличие от пафосных мавзолеев Тольятти или мистических ритуалов Уфы, пермские бандитские захоронения — это суровая сдержанность, за которой скрываются кровавые истории о войне за лес, нефть и власть. Главный некрополь пермских «авторитетов» — Северное кладбище. Здесь есть особое место, которое в народе называют Чёрной аллеей, Блатным рядом или Бандитским кварталом. Именно в 90-е годы, когда криминальные разборки уносили жизни воров в законе один за другим, эти захоронения стали появляться одно за другим, формируя целую «аллею славы» местного криминалитета. В отличие от московского размаха, пермские памятники выглядят более скромно. Но это только на первый взгляд. Массивный гранит, дорогие надгробия, тщательный уход — смерть здесь была таким же бизнесом, как и жизнь. Самый известный персонаж этой «аллеи» — Николай Зыков по прозвищу Якутёнок. Он был кор

Для Альфонсо Фьорелло Капоне, который в буквальном смысле владел Чикаго в сухие 20-е, латинская формула Vixerunt звучит как ироничная эпитафия. Он ушёл из жизни в своей постели, а не на электрическом стуле, но его имя до сих пор — синоним слова «гангстер». Сегодня могила Аль Капоне находится на кладбище Mount Carmel в Хиллсайде, штат Иллинойс, прямо у западной окраины Чикаго. Это католическое кладбище, где обрёл покой весь клан Капоне. Но так было не всегда. Когда Капоне умер во Флориде 25 января 1947 года от сердечного приступа, вызванного осложнениями сифилиса, его тело привезли в Чикаго и изначально похоронили на кладбище Mount Olivet. Проблема была в людской молве. Могила самого знаменитого гангстера в истории привлекала такое количество туристов и вандалов, что чёрная гранитная плита, отмечавшая его место упокоения, подвергалась постоянным нападкам. В 1950 году, после смерти матери Капоне Терезы, которая тоже была похоронена на Mount Olivet, семья приняла решение: пора увозить ост

Vixerunt. Они прожили. Сегодня мы говорим vixerunt о тех, чья жизнь и смерть оставили след в криминальной истории Уфы. И если для римлян это была сухая юридическая констатация, то на Южном кладбище столицы Башкортостана фраза обретает совершенно иное, мистическое звучание. На Южном кладбище Уфы есть могила, которая на первый взгляд ничем не примечательна. Скромный обелиск, мужчина в костюме с галстуком на портрете, стандартная эпитафия «Помним, любим, скорбим». Никаких тебе гранитных мавзолеев, как в Тольятти. Никаких «Мерседесов» на могиле, как в Новосибирске. Но это — обманчивое впечатление. Под этим камнем покоится Марат Ахяретдинов по прозвищу Мартын — вор в законе, родившийся в Башкирии в 1963 году и скончавшийся в 2004-м. Он успел отметиться в разных уголках России: в 1993-м отбывал наказание в якутской колонии в селе Табага, куда ссылали ещё во времена Российской империи. Двумя годами ранее его «короновали» — так в криминальном мире называют посвящение в высший статус лидера пре

Норильск — город на краю земли. За Полярным кругом, где полгода — ночь, а полгода — день, в 90-е годы кипела своя, ничуть не менее жестокая, чем в Москве или Тольятти, криминальная жизнь. Кормовой базой для бандитских группировок стали многочисленные промышленные предприятия, а вражда между кланами нередко сопровождалась поножовщиной, взрывами и выстрелами. Что осталось от тех времён на норильских кладбищах? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала понять, какое кладбище — главное в этом городе. Потому что в Норильске есть два совершенно разных некрополя: один — символ трагедии XX века, а другой — хранилище тайн и молчаливых свидетельств бандитских войн. Начнём с того, что сразу бросается в глаза при любом упоминании о норильских захоронениях. Это «Норильская Голгофа» — мемориальный комплекс у подножия горы Шмидта. С 1935 по 1956 год здесь находилось кладбище Норильлага. Через этот лагерь прошло около 400 тысяч заключённых 22 национальностей, и десятки тысяч нашли здесь свой послед

Иркутск — город, где суровая сибирская тайга встречается с купеческими особняками, а Байкал соседствует с зонами. Но в 90-е у столицы Приангарья появилась иная, тёмная слава. Бандитские войны здесь гремели не хуже, чем в Москве или на Дальнем Востоке, а «Братская» ОПГ держала в страхе всю область. Что осталось от той эпохи на иркутских погостах? Радищевское кладбище — один из старейших и крупнейших некрополей Иркутска, где покоятся более 150 тысяч человек. Здесь похоронен драматург Александр Вампилов, Герои Советского Союза и сотни военных. Но есть на этом кладбище и особый сектор. Как рассказывали работники ритуальных агентств, на Радищевском сложилась чёткая иерархия: у входа — «элитный» квадрат с дорогими памятниками, где лежат директора и предприниматели. А прямо через дорогу от них — бандитские могилы. Здесь нашли вечный покой Олег Болбатовский по прозвищу «Балда», Владимир Никифоров («Длинный») и Александр Новиков («Новик»). Их имена в 90-х знал каждый иркутянин. Один из бывших р

Новосибирск — город, где наука и криминал в 90-е жили по соседству. Пока в Академгородке решали уравнения, в городе решали другие вопросы — с помощью бит, стали и денег. И если вы думаете, что главный некрополь Сибири хранит только память об учёных и героях, вы глубоко ошибаетесь. Заельцовское кладбище — это 200 гектаров, которые негласно поделены на сектора. У ворот — местная элита: чиновники, депутаты, их семьи. Чуть дальше — бандиты. И поверьте, в 90-х эти две категории часто пересекались. Дальше — деятели культуры и науки. И наконец — цыганский район, который поражает воображение даже видавших виды. Пятиметровые гранитные стелы, барельефы в полный рост, где каждая деталь — от золотых зубов до перстней — выставлена напоказ. Здесь покоятся не только местные «авторитеты», но и легендарная панк-поэтесса Янка Дягилева, сестра Михаила Булгакова Варвара и писатель Александр Козачинский, автор «Зелёного фургона». Но главное, что делает Заельцовское кладбище уникальным, — это мавзолеи клана