Сердца и судьбы

НАЧАЛО РАССКАЗА: Вера тогда не придала этому значения. Мужчину, которого звали Олег, как она мельком услышала от медсестёр, к вечеру экстренно перевезли в специализированный кардиоцентр для дальнейшего обследования. Она не искала отношений, не думала о мужчинах — для неё они были давно прочитанной, закрытой книгой, полной лжи, эгоизма и предательства. Она наслаждалась своей целостностью, гуляла по вечернему городу, фотографировала, читала книги, сидела в кофейнях, училась жить для себя и радоваться каждому дню. Эта встреча произошла максимально буднично, как и всё настоящее в этой жизни. Был промозглый, сырой ноябрьский вечер, когда ветер гнал по улицам мокрые листья и заставлял прохожих кутаться в воротники пальто. Вера зашла в небольшой строительный магазинчик на первом этаже своего дома, чтобы купить перегоревшие лампочки в прихожую, а заодно забежать в соседний овощной ларёк за яблоками. Расплатившись на кассе, она направилась к выходу. Дверь магазина оказалась тугой, с твёрдым дов

НАЧАЛО РАССКАЗА: Андрей, ловко и быстро осматривая Кнопку, прощупывая её горло и живот, делая ей какой-то укол, поднял на хозяйку внимательный, изучающий взгляд. — Жить будет ваша красавица, не переживайте так, — сказал он уверенно, спокойно. — Обычный отёк гортани, аллергическая реакция на что-то, что она съела на улице. Сейчас лекарство подействует, и через полчаса она будет бегать и прыгать, как новенькая. Он положил собаку на тёплую пелёнку, накрыл её мягким полотенцем и подошёл к Оксане. — А вот вам, я смотрю, нужна помощь не меньше, чем ей, — он мягко взял её за плечо, усадил на стул. — Это вы чего там собрались умирать? Рассказывайте, что случилось. — Онкология у меня подозревают, — Оксана опустила глаза, комкая в руках мокрый носовой платок. — Уплотнение нашли, страшное такое. И я так устала бояться, Андрей, так устала, что сил нет. Мне кажется, я схожу с ума. — А где вы обследовались? В какой клинике? — нахмурился Андрей, садясь напротив неё. — Сначала в одной частной клинике,

НАЧАЛО РАССКАЗА: Вера на секунду замялась. Если она сейчас скажет, что она врач, её начнут проверять и неминуемо наткнутся на ту грязную клевету, которую распустил Валерий Сергеевич. Так что она приняла решение. — Нет, только школу и медицинское училище. Я санитаркой работала раньше, опыт есть. — Ладно, — вздохнула старшая медсестра, доставая из ящика стола бланк заявления. — Рук у нас катастрофически не хватает, всех подряд берём. Бери ведро, швабру — они в подсобке, в конце коридора — и марш в третье отделение. Там после выписки две палаты генералить надо. И чтобы без пререканий у меня, поняла? У нас тут не курорт, цацкаться с тобой никто не будет. — Я поняла. Спасибо вам большое за доверие. Встретили Веру в больнице неласково. Другие санитарки, женщины, побитые жизнью, с потрескавшимися руками и усталыми глазами, смотрели на её ухоженные пальцы, на прямую осанку и спокойное лицо с нескрываемым подозрением и недоброжелательством. — Гляньте на неё, Фифа какая-то пришла, — шептались он

НАЧАЛО РАССКАЗА: Выйдя из кабинета, Вера направилась в сестринскую, где никого не было, достала телефон и набрала номер, который нашла в интернете ещё вчера вечером. — Алло, здравствуйте, это клиника «Элегия»? Соедините меня, пожалуйста, с отделом кадров. Да, я по поводу вакансии терапевта в вашей клинике. Меня зовут Соболева Вера Александровна. Да, я готова пройти онлайн-собеседование сегодня вечером, в любое удобное для вас время. С этого момента каждый её вечер превращался в настоящую секретную миссию, в которой каждое слово и каждый шаг имели значение. — Эдик, ты сегодня снова задержишься на работе? — спросила она по телефону, стоя посреди гостиной с пустой картонной коробкой в руках. — Да, малыш, прости, пожалуйста, — голос мужа звучал невероятно бодро и заботливо, прямо как в лучшие годы их брака. — Совещание с подрядчиками затягивается, но я заказал тебе суши с доставкой, через полчаса курьер будет. Целую тебя, не скучай. — Хорошо, удачи тебе на совещании. Она сбросила вызов и т

НАЧАЛО РАССКАЗА: В тот же вечер, вернувшись домой, Вера долго сидела в гостиной в полной темноте, перебирая в голове события последних дней. Она не включила свет, не стала разогревать ужин — просто села в кресло у окна и смотрела на огни ночного города, чувствуя, как внутри неё что-то необратимо меняется. Эдуард вернулся поздно, когда настенные часы уже показывали начало двенадцатого. Она услышала, как в прихожей щёлкнул замок, затем раздался его бодрый голос, насвистывающий какую-то модную песенку, которую крутили по радио. — Вера, я дома! — крикнул он с порога, скидывая туфли. — Представляешь, день сегодня просто сумасшедший, эти инвесторы меня совсем загоняли... — Он осёкся на полуслове, войдя в комнату. Вера сидела во главе большого обеденного стола, и перед ней, словно жуткий пасьянс, были аккуратно разложены фотографии, чеки, распечатки, листы с банковскими выписками. Она не плакала, не кричала, не бросалась в него тарелками. Лицо её застыло, как маска, и только глаза — эти печал

Вера Александровна Соболева, женщина, чей возраст уже давно перешагнул отметку «немолода», но за которой всё ещё замечательно легко угадывалась былая красота, давно свыклась с двумя обстоятельствами. Первое — это тяжёлая, выматывающая до ломоты в спине работа врача-терапевта в частной клинике. Второе — тихая, никуда не исчезающая тоска по ребёнку, который так и не родился. Её муж Эдуард считался успешным строителем, в их доме водилось всё, что принято называть полной чашей, но в самой глубине этой чаши зияла пустота. Именно её Вера и пыталась хоть как-то заполнить: наводила безупречный уют, пекла пироги с корицей по новым рецептам и продолжала надеяться, даже когда надежда, казалось, давно рассыпалась в прах. — Вера Александровна, ну вы же прекрасно понимаете, что Эдуард Николаевич просто так не отступится, — голос старшей медсестры Надежды в телефонной трубке звучал виновато, словно она сама была причастна к чему-то нехорошему. — Он сегодня на планёрке опять вашу фамилию поминал. Гово

НАЧАЛО РАССКАЗА: Тёплая, безветренная ночь опустилась на город влажным, липким туманом. Кира, Глеб и маленький Рома засиделись в пекарне допоздна — завтра должно было состояться долгожданное техническое открытие, и они раскладывали свежую, ароматную выпечку по плетёным корзинкам и стеклянным витринам. — Рома, будь другом, подай, пожалуйста, вон те корзинки, — попросила Кира, показывая рукой в угол. Мальчишка кивнул, сосредоточенно нахмурив брови, и важно понёс хрупкие плетёные корзины к витрине, стараясь не споткнуться. Глеб, стоя на высокой стремянке, поправлял яркую вывеску над входной дверью. Внезапно в тишине безлюдной улицы раздался резкий, оглушительный звон разбитого стекла. Тяжёлый булыжник с привязанной к нему пластиковой бутылкой, наполненной горючей смесью, влетел прямо в большое панорамное окно задней подсобной комнаты, где хранились упаковочные коробки, пакеты с мукой и сахаром. Секунда — и огненный смерч с диким рёвом взметнулся до самого потолка, мгновенно охватывая дере

НАЧАЛО РАССКАЗА: Кира подала объявление в интернете, и на следующий день ей позвонил прораб. Зданию требовался серьёзный, даже капитальный ремонт. Так на пороге её будущей пекарни появился Глеб — архитектор-реставратор, руководивший бригадой рабочих в этом крыле здания. Это был высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с умными, спокойными, серыми глазами и большими мозолистыми руками, навечно испачканными в строительной пыли и цементе. В их первую встречу Кира, вооружившись скребком и тряпкой, пыталась сама отодрать старую, въевшуюся краску с двери. — Оставьте эту затею, — раздался за её спиной глубокий, немного хрипловатый голос. — Испортите и маникюр, и ценную древесину. Кира вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась. Глеб стоял в дверном проёме, слегка улыбаясь уголками губ, а за его ногу, вцепившись маленькими пальчиками в штанину, прятался худенький, бледный, как поганка, мальчик лет семи с огромными, до невозможности испуганными глазами. — Простите, я хозяйка этого п

НАЧАЛО РАССКАЗА: Андрей перевернул несколько страниц в папке, доставая очередной документ. — Потому что вмешался кое-кто другой, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я выяснил ужасающие подробности вашей жизни в детском доме. Мне удалось найти бывшую воспитательницу Галину Сергеевну. Сейчас она сильно спивается, живёт в глухой деревне и за небольшие деньги рассказала всё, что знала. Андрей сжал кулаки, и его лицо исказилось от едва сдерживаемой злости. — Ваше детство контролировали самым тщательным образом. Галина Сергеевна и ещё несколько продажных воспитателей регулярно, на протяжении многих лет, получали солидные деньги от структур Берестовых за то, чтобы ломать вас, наказывать за любую инициативу, за малейший шаг в сторону. Вас изолировали от нормальных, приличных семей, которые несколько раз хотели вас удочерить, — Берестовы подкупали чиновников, и документы на удочерение бесследно исчезали. Они целенаправленно, шаг за шагом, растили из вас запуганную, глубоко неуверенную в себе, бе

НАЧАЛО РАССКАЗА: Иногда, в редкие минуты просветления, она думала о том, как всё это выглядит с той стороны экрана. А где-то далеко, в своём роскошном кабинете с панорамными окнами на самый центр города, Олег сидел в тяжёлом кожаном кресле. Он медленно поворачивал в руке бокал с дорогим коньяком и с чувством глубокого удовлетворения смотрел на монитор планшета, где транслировалось изображение из спальни. На его холёном, красивом лице расплывалась блаженная улыбка превосходства. Но он даже не подозревал, что пока Кира виртуозно играла свою роль в золотой клетке, за пределами особняка кипела напряжённая, кропотливая работа по его уничтожению. Инна стала её ушами и глазами во внешнем мире, её верными руками. Она делала то, что Кира не могла сделать из-под колпака видеонаблюдения. — Алло, зайка, это я, — раздался в наушнике Киры приглушённый голос подруги. Она звонила с дешёвого одноразового кнопочного телефона, купленного за наличные в подземном переходе, пока Кира гуляла в саду особняка