Беляков

Всегда спрашивают, кем бы ты хотел стать, кем мечтал. Никогда не спрашивают, кем бы ты не хотел стать ни за что.  А я знаю, кем. Ни за что в жизни я не хотел бы стать режиссером кино. Уж лучше посох и сума.  Вот смотрите. Тебе попался классный сценарий. Опустим даже ту часть, когда ты ищешь сценарий. И ты думаешь: надо снимать, это будет мой лучший фильм. Ты новый Феллини. Или Рязанов.  И даже пропустим ту часть, когда ты от похмельного сценариста требуешь что-то там доработать. В конце концов, доработать можешь и сам, это же будет твой лучший фильм. Сценарист бухтит, ты с ним ругаешься, ссоришься навсегда, но сценарий готов.  Еще мы пропустим ту часть, где про деньги и долгие разговоры с продюсерами. У них тоже свое представление о твоем лучшем фильме, ты с ними ругаешься, ссоришься, но все же находишь продюсера. Который украдет половину бюджета, но это еще не самое худшее.  Начинается интересное, главное. Создание группы, поиск актеров, выбор натуры. Знакомые актеры звонят: «Слушай,

Очень люблю малосольные огурцы. Всегда ищу новые интересные рецепты.  Вот старинная подруга Алиса привезла свои малосольные.  Ну я хрум-хрум.   Мммм, говорю, а как ты их делаешь, Алиса?  Она мне подробно рассказывает. А я задаю вопросы Алисе. И все записываю. У меня книжечка есть для этих рецептов. Потому что запомнить все невозможно.  Или приеду в гости. Там малосольные огурцы.  Так, говорю строго, а кто их солил? «Ой, это я», робко говорит женщина в углу стола, прячась за бутылкой мартини.  Хм, говорю, прекрасный засол, дадите рецепт? «Конечно! Это же просто! В минеральной воде!» Погодите, говорю, погодите, я все запишу. У меня специальная книжечка для таких случаев, я как Чехов на Камчатке.  «Он вроде на Сахалине был», уточняет интеллигентный мужчина напротив.  Чушь, говорю, не несите, он был на Камчатке. Но сейчас мы про малосольные огурцы. Итак, я записываю! Женщина мне любезно рассказывает, я все фиксирую.  И так везде. Даже зайду на рынок в городке, скажем, Муром. Там огурцы

Заболела голова среди ночи. Нет, я не пил. Просто вдруг заболела.  Так, думаю, надо поискать нурофен. Он всегда в одном месте лежит.  Но блин, тут же все по-другому, в новой квартире. Хотя уже месяц живем, но все равно еще порой как в сумрачном лесу, тем более ночью.  Жена мне проводила экскурсию – тут лежит это, тут вон то, а здесь твоя жидкость, протирать монитор. Но запомнить все невозможно.  Хожу, открываю разные ящики.  Тут сковородки, понятно. Тут вряд ли будет лежать нурофен. Тут всякие кофе с чаями – теоретически он может быть тут, но вряд ли.  А, вот он где точно – большой шкафчик, в нем масло подсолнечное, масло оливковое, гималайская соль, банка акациевого меда, разные крупы… Нет, увы, не здесь нурофен.  Вспомнил! Он в холодильнике. Открываю. Колбаса брауншвейгская, сыр маасдам, творог дмитровский. Может, кстати, поесть, раз заглянул. Хотя кто ест в три часа ночи – только принцесса Диана так делала, в минуты особой тревожности. Но я вообще за нурофеном. Его нет в холодильн

Мне нравится зайти в магазин Перекресток близ дома. Он и сам хорош, но у него есть второй этаж. Он еще лучше. Потому что там всё. Зайти и пропасть.  Если честно, даже непонятно, как они все там втиснулись, это же типовая постройка. Но у нас могут.  Вот мне нужна была галогенная лампочка. А там еще и хозмаг. Захожу: батюшки, здесь хочется жить. Краны, замки, отвертки. Все блестит, все хочется сразу пощупать.  Извините, говорю, мне нужна вот такая лампочка.  «Щас поищем», говорит девушка. И начинает шарить по коробкам. Находит.  А это только хозмаг. А еще рядом – турагенство с лучшими турами в Хургаду, зоомагазин с ошейниками и птичьим кормом, салон, где подстричься и ноготки. Ну озон, разумеется. Примерка и выдача.  А, да, разливное пиво еще с сушеною рыбкой.  Удивительное место. И ведь у нас так повсюду, в одной точке пространства сгущается геометрически невозможное.  Помните, у Булгакова: «Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение до желательных

Посмотрел новый фильм «Мятеж». Джейсон Стетхем в главной роли. Вообще я не пропускаю ни одного фильма с ним. Джейсон Стетхем – мой кумир. Каждый год выходит не меньше трех фильмов, где, сурово насупив брови, Стетхем крушит челюсти негодяев и метко стреляет им в лоб на ходу, сжимая руль обеими руками и еще одной рукой набирая сообщение в телефоне. Но мне кажется, Стетхем маловато снимается.

Давай, говорю жене, культурно проведем субботу. Сходим в Музей Востока, а потом в хорошее кафе рядом.  «Ура», отвечает.  И мы начали собираться. Хотя что там собираться – тепло, лето.  Ну я уже, говорю.  Жена в ванной закрылась. «Подожди, кричит, я голову мою».  Слушай, говорю, мы же в музей, там древности, твоя голова на этом фоне будет прекрасно смотреться.  «Не мешай».  Вообще я терпеливый. Но решил потискать нашу собачку, как антистресс.  Спустя минут сорок жена стоит перед зеркалом: «Не знаю, хорошо ли в этом платье». Отлично, говорю.  «Но тут нужен поясок, а у меня нет подходящего».  Щас, говорю.  Копаюсь в ящиках, нахожу ремешок – тонкий, кожаный. Вот, говорю, отлично, кантри-стайл.  «Но тут нужны тогда босоножки какие-то…» Да вот же, говорю, прямо к этому ремешку.  «Да, но они болтаются на ногах, плохо застегиваются».  Секунду, говорю.  Беру шило, проделываю новые дырочки. Теперь хорошо застегиваются. Прекрасно, говорю, выглядишь.  «Но тогда сумка нужна какая-то другая…» А бы

Разговор этот шел меж двумя женщинами, с утра. А я просто мимо пробегал.  «А где вы стриглись? Так удачно челку сделали» – «Дам вам контакт салона». – «Ой, спасибо большое! Ну все, мы покакали, можно идти».  Собачники с утра пораньше – это всегда интересно.  Все очень разные. Вон девушка, хмурая, с большой и лохматой собакой. Кажется, девушка куртку набросила на пижаму. Девушка явно спала, но большая-лохматая потребовала срочно вести ее писать.  А вот мужчина, бодрый, в пробежке, рядом с ним бультерьер. Оба крепкие, мускулистые. Мужчина говорит мне «доброеутро», бультерьер осматривает мои ноги с зубастым большим интересом.  Но я не волнуюсь: сразу видно – пес культурный, воспитанный.  Хотя иногда бывает – встречаешь собачку, а она как будто одна. Вокруг тебя бегает, веселится. Ну как собачку – приличного такого дога.  Здравствуй, говорю, милая собачка, а почему ты одна.  Но тут с хрустом и матюгами через деревья пробирается хозяйка: «Эльза, скотина такая, стоять!» Эльза подмигивает м

Вызвали мастера – так, мелкая поломка в микроволновке.  Мастер написал – буду ок 17-20.  И вот уже 17-35, никакого мастера.  Хм, говорю, странно.  «На улице ливень, отвечает жена, наверно поэтому».  Да что ему, говорю, ливень. Все эти мастера ездят на своих машинах, они люди небедные. В отличие от нас.  Наконец, появляется Максим. С большой сумкой, с зонтом.  «Извините, еле дошел».  А вы не машине, что ли, спрашиваю.  «Да нет, откуда. И ехал к вам с другого конца, с Речного вокзала».  Хм, говорю, зачем же вы такой взяли заказ, ведь неудобно.  «Почему неудобно. Работа. Ну что там у вас?» От горячих напитков отказался, сразу к делу. За пятнадцать минут управился. Шутил остроумно. Интеллигентный такой чувак, наверняка, бывший инженер или физик. В жилетке с карманами. Мой примерно ровесник. Из тех, что раньше пели визбора на кухнях. Теперь чинят технику на чужих кухнях.  Извините, говорю, а стиралками не занимаетесь? «Нет. Но могу посоветовать мастера».  В общем, приятный был разговор, м

Вчера мимо автобусной остановки проходили девушки, одна другой: «Меня сейчас этот уролог больше всего интересует…». Ой, думаю. Что там за уролог такой. Но девушки удалились, я не узнал, что за уролог и чем интересен.  Или потом уже вечером, рядом с метро, парень с девушкой. Девушка ему: «Понимаешь, в моем ремонте самое главное – это…». А дальше уличный шум заглушил. И я целый вечер покоя не находил – что же в ремонте самое главное.  Иногда даже иду намеренно за говорящими, чтобы уловить финал смысловой. Ну знаете, это как человек рядом играет до мажорную гамму, вдруг бросает на си. И у тебя прям нервозность, организм требует финального до.  Хотя бывает прекрасно и таинственное зависание на си диезе, которое невозможно, конечно – на том, чего не схватить, на ускользании в пустоту.  Подслушивать хорошо, подслушивать важно.  Тебе эти люди чужие, ты не узнаешь вдруг страшной тайны, ты больше их никогда не увидишь и не услышишь, но из таких обрывков, клочков, усмешек складывается плотная