Магистерия

В 1905 году четверо студентов-архитекторов создают художественную группу и называют ее «Мост». Они всерьез верят, что могут соединить прошлое и будущее искусства. Так появляется немецкий экспрессионизм — новое течение, которому мы решили посвятить отдельный курс. Имена бунтарей — Эрнст Людвиг Кирхнер, Эрих Хеккель, Карл Шмидт-Ротлуф и Фриц Блейль. Художники устраивают около восьмидесяти выставок за считанные годы. Они сознательно выбирают «грубую» линию и цвет, который должен действовать почти физически. В их мастерских соседствуют обнаженные модели, деревянные скульптуры, этнографические маски и расписные балки. Они стремятся к первозданности и нарочито огрубляют форму, словно проверяя пределы допустимого. Один из художников устраивает в ателье почти ритуальные сцены с танцами и позированием, а через несколько лет пишет автопортрет, который станет символом надлома эпохи. Другой отправляется на фронт санитаром и возвращается с иным взглядом на человека и на цвет. Третий уходит в уедин

Что вы вспоминаете, когда слышите словосочетание «итальянская музыка»? Felicità, барочная скрипка, голос, взлетающий под своды театра, или стильные победители Евровидения? В новой обзорной лекции Елены Охотниковой «Итальянская музыка. Краткий путеводитель» мы предлагаем проверить собственные ассоциации и расширить их. Лекция выросла из большого курса об Италии и сохраняет его оптику: культурология, психология, внимание к аффекту и к тому, как музыка формирует внутренний опыт. Орган здесь — собеседник Бога и архитектурное тело звука; опера — пространство, где соединяются поэзия, театр и голос; бельканто — дисциплина дыхания и присутствия; популярная сцена 1970-х — часть культурной памяти; а современные исполнители — продолжение давнего итальянского умения соединять священное и повседневное. Мы будем говорить о том, почему Вивальди вновь зазвучал в XX веке, как в его музыке возникает воздух и откуда берется ощущение прозрачности, что делает сонату Скарлатти тревожной и притягательной одн

Друзья, приглашаем вас в «Ближний круг» Магистерии! Мы создали систему привилегий для тех, кто регулярно слушает и смотрит наши лекции, покупает курсы, следит за новыми темами и хочет большей вовлеченности и участия.  Также у нас есть хорошие новости для ценителей формата обзорных лекций: с «Ближним кругом» их можно смотреть без ограничений. В его основе - модель подписки, которую многие из вас так давно ждали! Что мы предлагаем: Полный доступ ко всем обзорным лекциям и аудиокнигам! Можно знакомиться с новыми темами без дополнительных затрат, расширять круг чтения и слушания, возвращаться к материалам в любое время.  На сегодняшний день у нас опубликовано 90 обзорных лекций и аудиокниг, а новые появляются еженедельно! Выборочный доступ к лекциям в составе курса. Это означает, что если вам интересна конкретная тема, освещенная в одной из лекций, вы можете не покупать курс, а “открыть” только эту лекцию (в рамках ограничений, предусмотренных тарифами). Кешбэк. За каждую покупку курса

Можно ли всерьез обсуждать возвращение мамонта? Почему «Парк юрского периода» работает как культурный миф, но не как научная программа? Что на самом деле происходит с ДНК живых существ в янтаре и в вечной мерзлоте? Где проходит граница между клонированием и генной инженерией? И почему за громкими заголовками часто скрывается куда более интересная, сложная и противоречивая реальность? Новая лекция полюбившегося многим слушателям Магистерии палеонтолога Ярослава Попова — о клонировании животных. Поговорим о знаменитой овечке Долли… и постепенно подойдем к мышемамонтам, ужасным волкам и проектам по редактированию генома слона. Лекция «Гости из прошлого. Возрождение утраченных видов» подробно разбирает историю технологии от первых пересадок ядер у амфибий до экспериментов с индуцированными стволовыми клетками и системой CRISPR-Cas. Мы увидим, почему 277 попыток клонировать Долли оказались неудачными и что именно изменилось в последние годы, познакомимся с проектами Colossal Biosciences. От

Христианство имеет в целом очень понятную историю. Каждая церковь знает момент своего рождения и может с уверенностью назвать его. Но если обратиться к историческим источникам, выясняется, что эта уверенность возникла не сразу. Андрей Виноградов много лет работает с текстами, археологией и надписями Кавказа. В новом курсе его внимание направлено не только на события, но и на то, как о них начали рассказывать. В какой момент появляется первое упоминание апостола в конкретном регионе? Когда возникает житие святого, которого раньше не знали? Почему одна версия прошлого побеждает другую и становится общепринятой? За этими изменениями видна работа времени, интересов и идей, и мы подробно разберем их в пяти лекциях. Христианство распространяется неравномерно, зависит от торговых путей, имперской политики и локальных решений. В одних местах оно закрепляется быстро, в других исчезает почти бесследно. Порой его присутствие подтверждает только надпись на камне или фундамент разрушенного храма. И

Обычно на этот вопрос находится быстрый ответ: философская теология — это рациональное учение о Боге, попытка говорить о Нем посредством философии. Отчасти эта формула корректная. Но если остановиться на ней, мы увидим только вывеску, а не здание. На деле философская теология не анализирует религию со стороны, а вступает в разговор с тем, что претендует на абсолютность. Еще полвека назад такой разговор казался почти невозможным. В европейской интеллектуальной среде теология воспринималась как пережиток, не соответствующий строгим стандартам науки. В Советском Союзе о ней и вовсе не шла речь. С XVIII века и вплоть до середины XX столетия усиливалась секуляризация, а вместе с ней крепла вера в научный разум как универсальный инструмент объяснения мира. Наука должна была ответить на все вопросы и закрыть метафизические пустоты. Но постепенно стало очевидно, что универсальная модель рациональности не исчерпывает человеческий опыт. Во второй половине XX века происходит тихий поворот: в 1980

Современная философия не стремится быть удобной. Она не дает рецептов, не обещает внутренней гармонии и не рисует маршрутов с пометкой «верный путь». Ее поле — разрывы, смещения и напряжения, те зоны, где привычные объяснения перестают работать и требуется усилие мысли. Новый курс Максимилиана Неаполитанского «Введение в современную философию» обращен именно к такой философии — не к истории идей или перечню направлений, а к практике существования в современности. В рамках курса Жиль Делёз предстает как мыслитель классического масштаба, превращающий историю философии в пространство будущих возможностей. Бруно Латур появляется как фигура, последовательно пересобирающая наши представления об истине, субъекте и мире, где действуют не только люди, но и вещи, технологии, тексты и институции. В поле внимания курса оказываются и другие ключевые мыслители последних десятилетий — Марк Фишер с его анализом капиталистического реализма и утраченного будущего, Бён-Чхоль Хан, описывающий общество пр

Кажется, динозавры — такие же знакомые нам существа, как кошки или собаки. Мы видели их в кино, в музеях, на страницах детских энциклопедий и книг. Но за этой кажущейся узнаваемостью скрывается огромное количество мифов, устаревших представлений и просто художественных вымыслов. Новая обзорная лекция палеонтолога Ярослава Попова «То, что вы не знали о динозаврах» предлагает отложить привычные картинки и попробовать взглянуть на динозавров глазами современной науки. В центре лекции — вопрос о том, как вообще возможно узнавать что-то о существах, исчезнувших десятки миллионов лет назад. Как по костям, следам, редким отпечаткам кожи и перьев выстраивается представление о теле, движении, дыхании и поведении? Почему новые методы исследования заставляют регулярно пересматривать старые выводы? И как наука работает с неопределенностью, не сводя сложную картину к удобным мифам? Разговор пойдет вокруг масштабов и пропорций, привычных и непривычных форм жизни, границ между гигантами и малыми су

Представьте город, у которого лучший флот в Средиземноморье, деньги союзников, блестящие стратеги, философы, драматурги и уверенность, что будущее за ним. Это Афины V века до н. э. И именно они проигрывают большую войну. Пелопоннесская война — редкий случай, когда поражение приходит не из-за слабости, а из-за силы и уверенности в ней. Афины настолько привыкли к роли лидера, что перестали чувствовать границу между союзом и господством. Союзники платили взносы, принимали афинские гарнизоны и все чаще задавались вопросом, ради чего они это делают. Империя держалась, пока была выгодна и пока внушала страх. Когда же Афины ослабли, поддержка быстро испарилась. Внутри самих Афин кипела политическая жизнь: споры, суды, смена стратегов, давление демоса. Демократия давала энергию и вовлеченность, но иногда приводила к решениям на волне эмоций. Один из самых драматичных эпизодов — казнь собственных стратегов после победы при Аргинусах за то, что они не смогли похоронить павших из-за бури. Победи

Римская комедия — жанр шумный, телесный и на первый взгляд предельно простой. Здесь дерутся, обманывают, подслушивают, бегают туда-сюда с деньгами, жалуются на отцов и ругаются на детей. Но чем внимательнее смотришь на эти тексты, тем яснее становится: во всем этом есть важная этическая составляющая. Римская комедия интересуется не внутренним миром героя, а тем, как он выглядит в отношениях с другими: каков он как сын? Как возлюбленный? Как должник, как клиент, как человек, от которого чего-то ждут? Недаром слово «персона» у римлян означало маску и одновременно социальную роль. Человек здесь — это всегда совокупность связей, а комедия становится способом эти связи рассмотреть и слегка расшатать. Но не обойдется и без самоанализа: герои сравнивают прошлое и настоящее, ругают себя за ошибки, объясняют свои поступки, размышляют о том, кем они стали и кем были раньше. В новой обзорной лекции «Искусство смеха. Римская комедия и ее наследие» филолог Любовь Сумм расскажет, как из грубого на