ДЕФИЦИТ ПРАВЕДНИКОВ

С виду в Церкви есть некая разбалансированность в соотношении святых. Если подсчитать количество канонизированных праведников, то окажется, что их ничтожно мало по сравнению с сонмом преподобных или мучеников. И в самом деле – канонизированных праведников не более одного процента от общего числа святых. И это не потому, что праведников меньше.
Праведников – то есть простых мирян, которые ходят на работу, воспитывают детей, пытаются исполнить заповеди Христовы в миру, доживают так до старости и спасаются, – не может быть меньше, чем святых монахов или убиенных за веру. Их множество, но проблема в том, что святой епископ, или священник, или монах, или князь, или мученик, или даже юродивый Христа ради будет замечен быстрее, чем святая крестьянка, вырастившая восьмерых детей, чьи помыслы не отлучались дальше родной деревни.
Сколько их, таких же святых, как родители преподобного Сергия Радонежского или Александра Свирского, было на Руси в XIV, XV, XVI веках? И сколько их было, таких, как родители свт. Василия Великого или Иоанна Златоустого в IV и V веках в Римской империи? Думаю, много. И будем честны, если бы не великая святость и известность Сергия Радонежского, Александра Свирского, святителей Василия и Иоанна, то и святость их родителей оказалась бы «под спудом».
К чему я веду разговор? На Небесах нет недостатка в праведниках. Недостаток есть у нас, в нашей агиографической литературе. И если многодетная мать или простой рабочий у меня просит совета, как по заповедям Божиим устраивать свой быт, я не могу им привести пример преподобного Антония Великого или Серафима Саровского – хотя бы потому, что их жизнеустройство отличается коренным образом. Я не могу привести домохозяйке пример всеми любимой святой императрицы Александры или преподобномученицы Елисаветы. То есть можно из их жизнеописания взять себе в пример лишь какие-то черты, но не более. И это потому, что ни одна, ни другая не жила проблемами обычной женщины: кухня, стирка, уборка, дети, работа. Как в этот круг обыденных забот, опротивевший многим женщинам, ввести благодать Божию, ввести Христа, как сочетать эту многозаботливость с исполнением заповедей Божиих? Вот задачка для всех нас, и пастырей, и пасомых.
И первым нас учит все тот же Антоний Великий. Однажды преподобный Антоний молился в келии и услышал голос, говоривший ему: «Антоний, ты еще не пришел в меру башмачника, живущего в Александрии!» Подвижник пошел в Александрию, нашел этого башмачника и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни. Тот ответил: «Я не знаю, чтобы когда-нибудь делал какое-либо добро. Поэтому, встав утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в царствие Божие за свои добрые дела, один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всей искренностью сердечной повторяю я и вечером прежде, чем лягу спать». Смирение и кротость – смысл этого урока.
Второй пример, также широко известный, – из жития преподобного Макария Великого. Ему также было сказано в откровении, что он не достиг еще такого совершенства, как две женщины, живущие в городе. Смиренный подвижник отправился в город, нашел дом, где жили женщины, и расспросил их. Вот что женщины рассказали ему: «Мы вышли замуж за родных братьев. За всё время совместной жизни мы не сказали друг другу ни одного злого или обидного слова и никогда не ссорились между собой. Мы просили своих мужей отпустить нас в женский монастырь, но они не соглашаются, и мы дали обет не произносить ни одного мирского слова до смерти».
Этот пример совсем близок к нам по обстоятельствам, и тем не менее нам до этих женщин как до луны. Они не прославлены в святцах, но дыхание святости доносится из этих нескольких строк. Две хозяйки на одной кухне – и никогда не ссорились и не сказали друг другу ни одного дурного слова? Две женщины в одном доме – и не пустословят? Это подвиг и результат подвига. Чтобы так удерживать уста, нужны постоянные молитвенные и постнические труды, и это уже мирской образ жизни только по форме, а монашеский по сути. Как говорит преподобный Ефрем Сирин: «Не пострижение и не одеяние делают монахом, но небесное желание и божественное житие, потому что в этом обнаруживается совершенство жизни».
В чем между нами разница? Четырехсотлетняя пропасть между нами исчезает, когда мы говорим о нравственности и духовности. Как было тогда, так и сейчас. Сейчас мы часами проводим время в Интернете и за просмотром телепередач, пустословим по телефону. Раньше для этого устраивали приемы, пиры, отправлялись на ярмарку. Для многословия не нужны электронные технологии, вполне достаточно одной соседки. А для парения ума не нужно вообще ничего.
Досужие пустословы все придумывают, что, дескать, в мирской, семейной жизни для спасения не так уж сильно нужны подвиг и молитва, что для них и места нет в семье. Просто пытайся жить по заповедям, да и все. Проблема-то в том, что без первого не будет и второго. И место для подвига есть всегда. Устал после трудового дня, сил нет, – и еще правило читать? Вот тут и начинается подвиг. Ноги гудят, голова шумит, кажется, что если сейчас не сядешь или не ляжешь, – все, умрешь сию минуту. Вроде бы и слово есть разрешающее: «Лучше сидеть и думать о молитве, чем стоять и думать о ногах». Но верь мне: если сдашься сегодня, капитулируешь и завтра. И если уступишь сейчас в этом, завтра тебя демоны повлекут туда, куда не хочешь. Молиться в таком состоянии – это и есть кровь проливать за Христа. Подвиг – и есть христианство. В первую очередь он совершается внутри и заключается в полной решимости отречься от всего ради Христа и исполнения Его заповедей. И «извнутрь», из сердечной клети, он исходит и обретает определенную форму.
У мирян подвиги принимают форму иную, нежели у монахов. Мы не можем уйти в затвор, но зато можем уединяться в течение дня. Мы не можем безмолвничать, зато можем просто помолчать. Мы не можем обречь себя на странничество и столпничество, не можем месяцами не мыться, отвергнуть полностью попечения о земном, пребывать в абсолютном послушании. Зато, в отличие от монахов, мы можем творить дела милосердия, заботиться о своей семье, дарить любовь детям. Ну, и, конечно же, никто нам не мешает молиться и поститься.
Цель у нас одна – и у мирян, и у монахов: распять свои грехи и страсти, очистить свою душу для благодати Святого Духа.
Священник Сергий Бегиян
Православие.ру