Глава 6. Вот что поведала баба Нюра, разумеется, в моём пересказе: …Сейчас многие поклоняются Христу, почитают апостолов и святых. И никого не смущает, что, как говорится, бабка надвое сказала, был ли Христос сыном Бога или нет. И святых сами назначают… А ведь было время, когда о Христе на Руси и слыхом не слыхали, свои Боги судьбы людей вершили. Являлись и в образе людском и в обличье зверином. Кому с подмогой, кому с советом, а кого и наказать по злым делам его. И царил в мире Лад, а правила Правь. Но случился разлад меж Богами. Кто был зачинщиком, о том не сохранила память. Боги вовлекли в свои дрязги людей, и рухнул Лад. В ход пошло оружие, а с ним коварство, доселе неведомое, и ещё худшее -предательство. Был умерщвлен Сварог, коварством и тёмной волшбой - колдовством. Следом последовала расправа со Сварожичами: кого заклятьем заточили в заповедные места, кого оборотили в животных, наложив неснимаемые чары. Чем меньше становилось Светлых Богов, тем больше прибавлялось сил у Тёмных. Согласия, однако, и меж ними не было: каждый хотел быть Владыкой и остальных в подчинении. То всю полноту власти захватит Чернобог, то Кощей в содружестве с супружницей Марой. И настал момент, когда люди устали от дрязг и битв Богов, стали терять веру в них. Тут и воспользовались ушлые, принялись насаждать нового Бога. Где огнём, где мечом - разрушались Капища, подвергались осквернению Идолы. Семена Зла, щедро посеянные Тёмными, дали сильные всходы среди людей. Кровь людская лилась, как водица. Целые народы-племена исчезли с лона земли… Чудом избежавшая расправы, дочь Перуна Магура - Перуница собрала всех уцелевших волхвов, ворожей и чародеев, дабы общими усилиями создать мощный Оберег для любезного славянского народа - сварожьих внуков. В те времена сильный колдун Морок, правая рука дряхлеющего Кощея и возможный его приемник, решил раз и навсегда извести племя зачарованных. Хитростью заманил самых сильных в Тридевятое царство, где прочно обосновался Кощей, якобы для перемирия. Перуница почувствовала подвох, но было уже поздно… Произошла Последняя Битва Светлых и Тёмных. Были задействованы все силы с обеих сторон. Тёмные одержали верх…Перуница, израненная, и девять её верных ворожеек вернулись на Русь, а здесь уже шла полным ходом "охота на ведьм". И топили бедняжек, и жгли живьём, и на кол сажали… Одурманенный жрецами нового Бога, народ действовал, как один человек… Увиденное, лишило последних сил Перуницу. Умирая, она совершила последний подвиг: закрыла Проход в Тридевятое, а живым Замком (Задвижкой) определила одну из верных чародеек. Ей была доверена личная Чаша Мокоши со слезами Земун - коровы и зрачком Ящера. На долгие века Задвижка получала советы и руководство от Чаши. Так однажды Чаша известила, что пришла пора снять Проклятье Перуницы - наложила в горячности, сжигаемая обидой, за их предательство - над сварожьими внуками. К сожалению, Чаша не ведала, как это сделать, но была уверена, что Зерно заклятья надо искать в Тридевятом. И ещё Чаша поведала: раз в 15 лет рождается русская девочка, отмеченная Ладой - ей предначертано найти Зерно и снять Проклятье. Та, которой сие удастся, получит Великие Силы Светлых. С ней связаны надежды на освобождение заточённых Богов и восстановление Лада и Прави. И ещё Чаша поведала: раз в 16 лет рождается два мальчика, которым предначертано быть сопутниками и телохранителями Избранной. Сообщив это, Чаша велела ровно через неделю, в три часа ночи на мгновенье приоткрыть Проход. Чародейка исполнила всё как надо. В щель проскользнула белая кошка. Она едва жива была от ран и голода. На рассвете кошка родила трёх котят, истратив остатки сил. Чародейка, решив, что она померла, завернула тело кошки в свой старенький передник и вынесла в сад, где собиралась похоронить. Однако, пока ходила в сарай за лопатой, кошка исчезла; остался лишь развёрнутый передник… Чародейка выходила слабеньких котят, поила козьим молоком с добавкой настоев трав. Котята оказались необычные, ибо росли не по дням, а по часам: через неделю это были уже взрослые коты. Чародейка запросила Чашу: для чего ей посланы дивные коты? И та ответствовала: будут доставлять к Проходу Избранных. Чаша сообщит лишь время перехода и место проживания Избранных. За двенадцать часов до перехода у котов открывались волшебные способности: начинали говорить, как люди, а на спине вырастали два птичьих крыла. Как-то раз, ещё до первого перехода Избранных, коты напросились гулять на ночь. Чародейка отпустила. А утром у крыльца обнаружила три деревяшки в виде котов. Чаша повинилась, что в своё время забыла предупредить: котам категорически нельзя было вступать в связь с кошками, ибо включалось наложенное на них заклятье. Положение, частично, можно исправить. По спецрецепту была спешно приготовлена мазь, которой чародейка покрыла деревяшки, сказав заветные слова. Отныне, поведала Чаша, коты раз в 15 лет, за 15 часов до перехода будут из деревяшек оборачиваться в живых, а выполнив задание, вновь станут деревянными. Но если они не придут к месту Прохода за три часа до открытия, то станут деревянными уже навсегда. Много веков минуло с тех пор. Сварожьи внуки всё ещё под тягой Проклятья Перуницы. А очередная чародейка - Задвижка - каждые 15 лет приоткрывает Проход и отправляет тройку Избранных. Что происходит там с ними? почему до сих пор никто не вернулся? - о том не ведает даже Чаша… Глава 7 - А что вы думаете? - спросил Вадик, когда баба Нюра закончила рассказ. - Я, сынок, думаю: моих наставлений не соблюдали. Коли нет единства, так по одиночке погубят. Вот и вам, детки, скажу: держаться надобно, как пальчики на одной руке. Коли все в растопырку будут, каков толк с такой руки? Ни подмочь, ни оборониться… - Я могу отказаться? - вдруг вскрикнул Дима. - Ещё не поздно? - Ты что, придурок, или притворяешься? - тотчас вспыхнул Вадик. - Почему сразу придурок? - обиделся Дима. - Если я не хочу всех этих ваших сказочных путешествий. У меня нормальная жизнь…мне не от чего…это, ну…убегать. И это…ну, есть что терять. Я не хочу! - Сынок, что ж поделаешь, раз тебя избрали. Благое дело… - Всё это слова! - резко оборвал бабу Нюру Дима. - Меня нынешняя жизнь устраивает и я…это, ну…не собираюсь тащиться неизвестно куда, чтобы…это, ну…отблагодетельствавать народ. - Слушай, заткнись, а! - не выдержала и я, крайне поразив саму себя выходкой. - Противно слушать: ноешь, как баба. Трусишь, так и скажи, а то развёл демагогию. - Это не демагогия, а это, ну…мировоззрение, - парировал Дима. - Вы эти…как их?...ну, которые любят людей забесплатно… Вот и идите, спасайте человечество. Я лучше в зрительном зале посижу. - Дармоед! - взвился Вадик. - Как с таким идти? Он же первый в удобный момент…продаст или ногу подставит! Может, пусть катится к чертям собачьим? - Я бы рада, сынок, всех вас спровадить по домам, только не мной порядок установлен. На вас печать заветная, особый знак, по которому Проход признает и позволит мне его открыть. Только три вместе знака составят целое - пропуск. И заменить некем: следующий Избранный только народился… - Значит, пойдёшь! - ожёг брата Вадик. - И только вякни…жирдяй. - Раскомандовался! - Дима вскочил, сжал кулаки. - Я тебе что, шестёрка? Уже и сказать ничего не могу, да? - Можешь, Дима, можешь, - сунулась я, всё больше поражаясь себе, - только не ной и не скули, а говори по существу. Я, лично, тоже не в восторге от всего этого, но сам видишь: у нас нет выбора. Я верю: если мы исправно выполним инструкции бабы Нюры, то благополучно вернёмся домой. Потом ещё будем смеяться над нашими страхами. Дим, всё же интересно побывать в параллельном мире, в сказочной стране… - Лучше по видику… - Ага, и при этом жрать не переставая, - съязвил Вадик. Дима что-то буркнул, тяжело опустился на скамейку. - Всё, ребятки, нет времени рассусоливать и рассиживаться. Давайте, сынки, первые в баню отправляйтесь. Счас полотенчики дам. - Баба Нюра сходила в комнату и вернулась с двумя махровыми полотенцами. - Ступайте. Шибко не размывайтесь: Вареньке тоже надобно ополоснуться. В предбаннике увидите два ведёрка с водицей. Из красного плеснёте на каменку, для пару, а из синего ополоснётесь, когда вымоетесь. Не перепутаете? - Нет, - за обоих ответил Вадик. - Только без глупостей там. В смысле, не подеритесь. Ребята посмотрели на меня как-то странно, будто я заглянула в их головы и прочла мысли, или того хуже, подсмотрела нечто интимное. Мальчишки ушли. Баба Нюра суетливо стала рыться в шкафу, что-то искала. Я вызвалась помочь. - Нечего, доченька, помогать. Я вот всё голову ломаю о твоих сопутниках. Не таких бы надоть! Боюсь, хватишь лиха с ними. Прямо не знаю… не хочется отправлять вас в таком разладе. Ума не приложу, как быть. - Не терзайтесь вы так. Вадик серьёзный парень, а Димка…Балованный, конечно, тунеядец, жил без проблем, а тут такое… Не беспокойтесь: мы возьмём над ним шефство… - Ох, дочка, кабы ведала, что ожидает вас, так може и не беспокоилась. Скольких уже отправила…и за каждого сердце кровью обливается…. Вёдра слёз выплакала. Ничем, ведь, подмочь не могу… - А у вас…свои дети были? Баба Нюра замерла, наполовину скрывшись в шкафу, тяжко вздохнула, заговорила севшим голосом: - Были, как же не быть…тридцать две девоньки народила на свет и мальчонку, последыша.… Всех кровинушек потеряла… Они с младенчества были отмечены…вершили благо, но во все времена их объявляли пособниками неведомого Сатаны…и прилюдно отнимали жизни у моих дочурок.…Иные сгинули в лихолетьях. Девять, как и тебя, отправила туда. И последыша, сынулю… Я готова была расплакаться от нахлынувшей жалости к бабе Нюре. Столько пережить и остаться в здравом уме, продолжать исполнять три века назад возложенную миссию…Уникальная, святая женщина! Какими мелкими и незначительными показались все мои личные беды и огорчения. В эти минуты мне хотелось в лепёшку расшибиться, найти злополучное Зерно и, главное, ВЕРНУТЬСЯ. Чтобы хоть раз за триста лет баба Нюра была рада и счастлива, чтобы не болели сердце и душа…Чёрт возьми, заслужила она покоя и счастья! Должна же быть справедливость! А иначе, зачем все эти походы?! - О чём закручинилась, девонька? - Баба Нюра уже сидела на кровати, развязывала холщёвый мешочек. Я не знала, что ответить: истинные мысли, почему-то, не хотелось выдавать. Промямлила, мол, ничего серьёзного, пустяки. Странно: на ум пришли…месячные. Сколько времени прошло - дома я бы не раз сбегала в туалет да и самочувствие было не ахти, - а ничего не напоминало о них. Баба Нюра добродушно усмехнулась: - Забудь пока о бабьем недуге. Я, когда косточки твои вправляла, напоила травкой. До поры не будет напоминать о себе. Зачем в дороге лишняя помеха, верно? - Верно. А что это? Баба Нюра, наконец, развязала мешочек и высыпала на покрывало какие-то клубочки, лоскутки, кусочки кожи - стала перебирать. - Это вам в дорогу, - отложила три кожаных треугольничка на тонких, почти невидимых, шнурках. - Личные обереги. Из кожи самого Черноморского Змея. Изготовлены его дщерью Девоной для детей и внуков. Отпугивает Тёмные силы. И, напоследок, - Баба Нюра показала нечто непонятное, сложенное конвертиком, быстро разобрала его и моим глазам предстала рубашка с длинными рукавами и круглым, как у футболки, воротом. Рубашка была из тончайшей ткани, вроде капрона для чулок, и по размеру подошла бы трёхлетнему ребёнку. - Это ваши защитные одёжки. Видимо, на моём лице было сверхсомнение, ибо баба Нюра улыбнулась, протянула мне рубашонку: - Примерь. Взяла и, невольно, вскрикнула: рубашка, точно живая, приникла к рукам, стала расти. Я опомниться не успела, как в моих руках уже была моего размера рубашка. Сунула голову в ворот, руки в рукава - рубашка плотно обхватила моё тело, приятно наполняя теплом и силой. Стало так уютно и покойно, что захотелось прилечь и нежиться, блаженствуя, как дурочка безмозглая. В коридоре забухали шаги, дверь резко рванули: ввалился Димка. - Козёл деревенский! Вы скажите ему: если будет цепляться ко мне… я это, ну…урою его! - Ну, что у вас стряслось? – вздохнула баба Нюра. - Выпендривается, вот чё! Замочу в сортире! - Успокойся, никого ты не замочишь, - сказала я. - Он твой брат и наш товарищ. А злость свою будешь там гасить…на других. Запомни это и прекращай скулить. - Спелись, да? Вы хорошие, а я дерьмо… - Не пори чушь! Никто так не считает. Сам напрашиваешься. - Охолонь, сынок. Будь поумнее: задирается, а ты пропускай мимо ушей… - Легко сказать, - буркнул Дима, остывая. - Ты уж постарайся, Дим, пожалуйста, - заглянула я в его лицо. - Нельзя нам ссориться, нельзя. - А я чё? Он первый начинает… - Ну, прости его. Это ревность и обида в нём бушуют. Посуди сам: что ты имел, а что он. - Я чё ли виноват? - Нет, конечно. Но, согласись, обидно. Поставь себя на его место и поймёшь. Я тебя очень прошу. Договорились? Стрельнул в меня глазами и, смутившись, сухо выдавил: - Ладно,…это, ну…попробую. Приоткрылась дверь, и Вадик крикнул в щель: - Баня свободна. - Я пойду, приготовлю травки, - сказала баба Нюра. - А ты, девонька, через пяток минут приходь. - Хорошо. - Я бы…это, ну.. съел чё - нибудь… - остановил у порога хозяйку Дима. - Так скушай. Подкинь в печь дровишек, в холодильнике возьми яйца, маслице. Совладаешь? А то подожди: вернусь - сотворю яишенку. - Смогу, - оживился Дима. Буквально в считанные секунды он забил под завязку печь полешками, вбил на сковороду штук шесть яиц, и стал, ёрзая, ждать. - Не много? - осторожно спросила я. - Много не мало, - дурашливо засмеялся Дима, морща нос. Глянул искоса: - Вот ты маленькая, тощенькая - тебе и воробьиной дозы хватит, а я большой - мне много надо. Ты, наверно, думаешь: чё мы будем делать с этим…жирдяем т а м? Действительно, я подумала об этом. - Заметь: я не добровольно…это, ну…под давлением иду на эту вашу…как её?... авантюру. Так что кормить меня - ваша проблема. Я ещё и пива потребую. Он, - Дима кивнул на сервант, где стояли деревянные коты, - обещал: всё будет, что попрошу. - Обещанного три года ждут. Так что временно забудь о требованиях. - Не, я не согласен! - Димка пнул остатки дров. - Подлянка такая, блин! Счас бы бананы трескал или с девчонкой бы…того… А тут жарь…яишенку… - довольно похоже передразнил бабу Нюру. - Я, между прочим, тоже под давлением. - Зато этот…дымоход, добровольно. Позови его эти…как их?...из тарелочек…тоже побежит. Дебил! - Ты не прав. Вадик не дебил. Просто ему очень интересно…всё необычное. Что он у себя в деревне видел? - Леспромхоз! Тундра! - продолжал бухтеть Димка, передвигая сковороду по гудящей плите. - Может, ты прекратишь обзываться?! - А если нет, чё будет? Спелись, да? Сю –сю -сю… Да мне до форточки! Иди-ка ты…в баню, не порть аппетит! - Тебе испортишь… Вадик сидел на чурке, откинувшись на стену веранды, задумчиво курил. Он даже не шелохнулся, когда я оказалась рядом. Остановившись, вдруг поняла: не знаю, что сказать. Как-то само собой вылетело банально-киношное: - Ты в порядке? Вадик не ответил. Выпустил клуб дыма, который поплыл в мою сторону - я переместилась. - Я в чём виновата? Я не твоя сестра-близнец и жизнь у меня не слаще твоей… - Ты в баню шла? Вот и топай… - Вадик вскочил, вдавил окурок в землю и вошёл в дом. Весьма странно: я не обиделась. Раньше бы от такого отношения долго мучилась, терзалась бы обидой: за что? почему? И вообще, с того дня, как появился кошачий след на ладони, я всё время обнаруживала в себе несвойственные мне черты: моментами стала излишне истеричной, плаксивой или, как вот сейчас, равнодушно - необидчивой. Раньше, в обществе ребят, старалась не высовываться, уйти в сторону, спрятаться, как страус в песок. А сейчас, похоже, всё наоборот: готова выпячивать себя, лезть, как говорится, во все дырки и быть для каждой затычкой. Исчез, выветрился из меня привычный страх перед чужими людьми. С одной стороны, это начинало нравиться, с другой…чуточку боязно: моё ли это? во благо мне или…Это "или" было неясно, даже не просматривалось. Возможно, ответы находятся т а м, в Тридевятом? Удивительно: вот уже разговаривала с говорящим котом, летала на нём, будучи Дюймовочкой, видела Чашу Мокоши - а всё не верится в это Тридевятое царство. Сказка, розыгрыш… (продолжение следует) #МихаилЗаскалько_опусыИрассказы